– Не знала, что вы революционер.
– Ни в коей мере. Бороться с медленным разложением империи – бесполезно. Только бежать.
Я вспомнила, как Рено намекал, что меня могут заставить работать, и скривилась.
– Вы думаете, в Алерте дышится легче?
– Магам – да. К тому же когда начнется война, я не хочу быть на стороне империи – этой неповоротливой, чудовищной машины, пожирающей своих детей.
Поежилась. Шварц говорил о войне так, будто это было уже предрешено.
– Алерт нападет на нас?
– Не Алерт. Грейдор. Это вопрос нескольких лет. Нет ничего преступного в том, что мы защищаемся… – Рено подошел бесшумно. – Мы не монстры, фрейлейн. Если вы будете сотрудничать с нами, то вам предоставят такие возможности, о которых в империи вы могли бы только мечтать.
– Разве у меня будет выбор?
– А в Грейдоре, ты думаешь, будет? – вернул мне вопрос Шварц.
Я вновь перевела взгляд на Танаса. Недооцененный гений с болезненным честолюбием, вот кем он был. Идеалистом и немного безумцем. Но в словах артефактора имелось и рациональное зерно. Алертийскую республику, как и Грейдор когда-то, тоже лихорадило от гражданских волнений. Правда, не в середине, а в начале века, в результате чего в Алерте была свергнута монархия и уничтожены все древние аристократические семьи. А вместе с ними – и большинство магов. Многие из алертийских чародеев тогда бежали в Грейдор, обеспечив нашей империи расцвет магических искусств. С большим трудом, почти не имея магов на своей стороне, благодаря техническому превосходству Алерт выиграл случившуюся позже войну с Грейдором. Но второй войны – с нами или Лораном – им не пережить. Особенно имея такое отставание в магическом искусстве. Умелые и талантливые военные артефакторы, должно быть, на вес золота в Алерте.
Только у меня не было желания продаваться. Поэтому я мрачно зыркнула на похитителей и скрестила руки на груди, всем видом выражая свою непоколебимость. Рено скривил губы и сказал что-то Шварцу на алертийском, упомянув Шефнера. Наверняка обидное что-то сказал. Мастер нахмурился и резко ответил менталисту, а затем перешел на грейдорский:
– Ты нашел одежду для Софии?
Рено кивнул, передав мне небрежно скомканные тряпки и пару изящных туфелек. Тряпки оказались тонкой льняной сорочкой и бархатным платьем с высоким воротом. То, что нужно для морского путешествия летом…
– Где мне переодеться? – смущенно спросила я.
– Я отвернусь, – с насмешкой ответил алертиец. – В глубине небольшой источник, можешь привести себя в порядок.
Конечно, надеяться на уединение не стоило. Но Рено на самом деле занялся своими делами, а Шварц как-то умудрился сделать из холщового полотна и нескольких пустых ящиков ширму для меня.
Пользуясь моментом, ополоснула в холодной воде лицо, руки, покрытые царапинами и синяками ноги. И даже украдкой обтерла тело порванной на тряпки ночной рубашкой, умудряясь при этом оставаться в халате. Затем торопливо накинула свежую сорочку и попыталась влезть в платье. Оно оказалось узковато и к тому же имело весьма неудобно расположенные на спине маленькие пуговички, которые я сама застегнуть не могла.
Что ж, все равно пора было приступать к исполнению своего плана.
– Мастер, вы поможете мне? – робко попросила я, придерживая на груди платье.
Шварц заглянул за импровизированную ширму.
– Конечно, с удовольствием побуду твоей горничной!
Платье он застегивал не торопясь, невзначай касаясь моей обнаженной кожи. Я сжимала зубы, уговаривая себя не отстраняться.
– Софи, позволь задать тебе личный вопрос, – неожиданно сказал Танас. Голос у него был немного хрипловатым и еще более низким, чем обычно. Оставалось застегнуть еще пару пуговиц, но вместо этого артефактор положил ладони мне на талию. Приняв мое молчание за согласие, продолжил: – Между тобой и Шефнером что-то есть?
– Ничего, только профессиональные отношения, – привычно уже ответила я.
– Но Шефнер жил в доме твоего дяди. И смотрел на меня как на помеху… Хотя ведь я никогда для тебя ничего не значил, – Танас как-то тоскливо вздохнул, утыкаясь носом мне в макушку. Я замерла. Лишь бы не почувствовал чары… Но артефактор был полностью поглощен своими мыслями. – Признайся, у меня не было шанса, так ведь? Я недостаточно благороден, недостаточно богат. Даже мастер Вернер считал меня неподходящей партией для тебя. Возможно, то, что ты здесь, единственный мой шанс на взаимность. Тебе нужно узнать меня получше.