Выбрать главу

Вот только мысль, что мы останемся с ним наедине, далеко от других людей, меня пугала.

Я выросла среди мужчин и никогда их не опасалась, не ждала угрозы. То похищение навсегда изменило меня, заставило осознать, насколько я слаба и беспомощна. Можно быть сколь угодно талантливой и умной, но почти любой мужчина, которого я встречала на своем пути, был физически сильнее меня. За внешним дружелюбием могла скрываться злость, за заботой – корысть, а за восхищением – вожделение. Я привыкла считать себя равной мужчинам во всем, но в любой момент могла оказаться их жертвой.

– Что-то случилось? – спросил маг, заметив, что я притихла.

– Нет, все в порядке, – ответила, сложив губы в улыбку. – Куда мы едем?

– На Альдерийское озеро. Родители часто туда ездили с нами, когда мы с братом были совсем детьми. Хорошее место, красивое и тихое.

То есть кричи не кричи – никто не услышит.

– Далеко еще?

– Несколько минут. Почему мне представляется, что вы сейчас собираетесь оглушить меня и сбежать? И не говорите, что мне это кажется.

– Это… наверное, не слишком прилично, что мы с вами будем наедине.

Шефнер поморщился.

– И не надейтесь. Охрана все же есть. Правда, в достаточном отдалении, чтобы нам не мешать и не мозолить глаза. Но не думаю, что вас волнуют именно приличия.

Поколебавшись, я призналась:

– В последнее время у меня проблемы с доверием. Простите. Это не относится лично к вам.

– Я понимаю, – мягко ответил Шефнер. – Если вам совсем не по себе, мы можем повернуть обратно. Посидим где-нибудь в кафе.

– Не надо! Я справлюсь. Просто…

– Ваш покорный слуга будет предельно учтив и ненавязчив. Если у вас есть зонтик, можете им огреть меня, если вам покажется, что я невыносим.

Кажется, у Шефнера какая-то дурная страсть к наказаниям. В прошлый раз была линейка, теперь зонтик.

– У меня нет зонтика, и я бы до такого не опустилась, – сказала с достоинством.

Когда маг открыл передо мной дверь автомобиля и помог выйти, я замерла от восхищения. Синяя озерная гладь, желтый песок у кромки воды, зелень травы, прозрачная голубизна неба… Все было таким нереально ярким! И дышалось здесь совсем по-другому, нежели в городе.

– Вот видите, вы улыбаетесь. Я так скучал по вашей улыбке, – тихо сказал Шефнер.

– Красиво!

– Да, – ответил мужчина, не отрываясь от моего счастливого лица. И тут же спохватился, строго напомнив: – Наденьте шляпку, у вас обгорит нос!

До обустройства пикника меня не допустили, велев прогуляться, не отходя далеко. Но мне и не хотелось лезть в кусты или исследовать другую сторону озера. Хватало вида, который открывался с нашей стороны.

Я подошла к кромке озера, присела и дотронулась до воды. Пальцы приятно охладило. Тут же захотелось снять слегка натиравшие туфли и чулки и зайти в воду хотя бы по щиколотки. А Шефнер, когда сюда приезжал, наверняка мог позволить себе купаться. Одно расстройство – быть девушкой. Все эти ограничения, правила… шляпки, опять же. Шефнера вот совершенно не волновало, что его нос обгорит. Я решительно развязала ленты под подбородком, чувствуя себя необыкновенно свободной и даже дерзкой.

– София, отойдите немного назад, вы промочите ноги!

Пользуясь тем, что Мартин меня не видит, скривила гримасу. До чего же занудным типом мог быть порой менталист! Даже не стоило думать, чтобы закурить в его присутствии. Одним замечанием не обойдусь.

Я вернулась обратно и уселась на уже расстеленное покрывало. Шефнер откупорил пробку графина и разлил по высоким стаканам сок.

Говорить особенно не хотелось. Было приятно сидеть в тишине, пробуя все понемногу: фрукты, сыр, несладкую выпечку. Мы сидели в тени ивы, от озера шла прохлада, поэтому жарко не было. Было… да, хорошо. И Мартин в расстегнутой на верхние пуговицы рубашке с подвернутыми рукавами и слегка растрепавшимися волосами выглядел непривычно… домашним?

Почувствовав мой взгляд на себе, мужчина отвлекся от тщательного намазывания масла на хлеб и неожиданно подмигнул. Я поспешно отвернулась.

– Вас все так же легко смутить, – заметил он.

– Так считаете только вы, господин Шефнер.

– Вы холодно говорите «господин Шефнер», а я слышу за этим – «мой дорогой Мартин», – лукаво улыбнулся он.