— Что? Опять лбами столкнулись? — спрашивал Миша.
— А искры опять не посыпались, — отвечала Ляля.
Их радовала проснувшаяся в них готовность идти на уступки и приспосабливаться. Оказалось, что присматриваться к другому, угадывать его чувства, следовать новыми для себя путями так же увлекательно, как в запальчивости отстаивать свою правоту, обличать недостатки, подминать другого под себя.
— Хочешь, я открою тебе тайну вечного движения? — спросил как-то Миша, округлив глаза.
— Хочу, — отозвалась Ляля, и глаза у нее тоже удивленно округлились.
— Играй в поддавки. Поддавайся, и игра будет длиться вечно!
Они только начали осваивать правила этой игры, но партия должна была вот-вот прерваться, и на этот раз не по их вине. Как только Ляля добралась мысленно до разлуки, настроение у нее испортилось, и домой она пришла в весьма сумрачном состоянии духа, однако мороженого купить не забыла — они с Саней очень любили пить кофе с мороженым.
Застав дома с Иринкой не Саню, а Веру, Ляля не могла не порадоваться про себя той гармонии, в которой жила эта удивительная пара. Что у Сани с Верой роман, она поняла давным-давно, еще тогда, когда они занимались вместе с Верой ремонтом. Но догадку свою хранила про себя, дожидаясь, когда ее пригласят на свадьбу. Сейчас она почувствовала угрызения совести, что не спросила, много ли у Сани дел, а сразу нагрузила его своими. Но ребята мигом вышли из положения, вот что значит поддержка и взаимопонимание.
— Прости, Верочка, что и тебя сдернула с места, — извинилась Ляля, — но мне Саня слова не сказал, что занят. Наоборот, так охотно с Иринкой остался. Теперь, верно, по квартирным делам побежал?
— Побежал, — лаконично подтвердила Вера.
Она понятия не имела, какие у Александра Павловича могли быть квартирные дела. Ее занимали свои проблемы. И она, подумав, решила их обсудить, но не с Лялей, а с Михаилом. С Лялей она начинала ремонт, с Михаилом Алексеевичем заканчивала. Отношения у них сложились. И сейчас ей был нужен мужской ум, а не женская поддержка. Интересно, скоро ли он вернется? Она-то рассчитывала, что родители Иринки придут после конференции вместе.
А Ляля уже рассказывала про квартирные дела Александра Павловича:
— Какие же все-таки молодцы Санин отец с мачехой! Очень правильно сделали, что надумали вам свою двухкомнатную отдать. Думаю, подарок вам очень кстати. Скорее всего не без твоего обаяния, Верочка, вы его получили, познакомились они с тобой и решили, что надо вам жить-поживать, добра наживать. А на новой, которую они себе с Милочкой купили, ты еще не была?
— Не была, — эхом отозвалась Вера. Она не рассеивала Лялиных фантазий, твердо зная, что в один прекрасный день они рассеются сами. Однако квартирные новости показались ей очень и очень любопытными. — А что у вас новенького? — поинтересовалась она, надеясь узнать что-нибудь и про Михаила.
— Математическая конференция, — тут же выпалила Ляля. — Миша делал доклад и очень удачно, теперь слушает своих коллег. Еще три дня будет слушать. А мы с тобой чаи-кофеи гонять.
Но Вера уже поднялась. Раз Михаила Алексеевича в ближайшее время не повидать, то нечего и рассиживаться. Дела поджимали, да и время. Она сослалась на назначенную встречу и стала прощаться.
— Ладно, ты от кофе отказываешься, а от мороженого? Сейчас быстренько прохладимся, и побежишь. В городе какая жара, знаешь? — Ляля двинулась в сторону кухни, но Вера удержала ее.
— Нет, нет, и кофе, и мороженое оставим до другого раза.
Больше Ляля ее не уговаривала, она и так напрягла ребят, а у них дел невпроворот.
— Будет просвет, приходите! Мы с Мишей будем очень рады, — пригласила она.
— Спасибо. Михаилу от меня большой привет.
Вера поцеловала на прощание Иринку, простилась с Лялей и ушла.
— Придется нам с тобой вдвоем мороженое есть, — вздохнула Ляля.