— Да, батя, потрудились вы на славу! — Сане хотелось смеяться и плакать — умиляли его старики, и жаль их было до слез. — Слушай, а разреши мне твоей техникой попользоваться! Мы с тобой с внуком сейчас пообщаемся. Как на это смотришь?
Павел Антонович оживился:
— Пользуйся на здоровье, спасибо тебе скажу. Инночка нам недавно звонила, с днем нашей с Наташей свадьбы поздравляла, сказала, что послала в подарок Олежкины фотографии по электронной почте. А меня что-то все из Интернета выкидывает. Так что сделай милость, покажи внука, пошли Инночке благодарственное письмецо, а заодно и новости узнай. Хорошо придумал, самое время с австралийцами пообщаться.
Саня прикусил губу: хорош сынок! Ни одной даты не помнит! А Инка молодец. Но его старики не из тех, что пилят из-за недостатка внимания. Они у него без комплексов. Он нажал на кнопку и, глядя на голубой мерцающий экран, словно бы погрузился в воды океана и поплыл туда, к Инне, к Олежке… Вспомнил письмо от Инны: «Живем в пустой комнате среди белых стен, потому что жара стоит несусветная, а так легче дышится». А у нас с чего вдруг все на белых стенах зациклились? Мало нам снежной белизны восемь месяцев? Русские всегда яркое любили. В былинах «цветное платье», в церквях цветные росписи, в домах цветное сукно…
Компьютер между тем с помощью Сани делал свое дело, и на экране появился Олежка — большеглазый, насмешливый, симпатичный.
— Отличные фотографии! — обрадовались отец с дедом. — Смотри, вырос парень! — Саня обернулся к отцу. — А давай-ка мы сейчас внука через принтер выведем и на стенке у вас в спальне повесим. Проснетесь, он вам будет «доброе утро» говорить.
— Давай, Санечка! — обрадовался Павел Антонович.
Сказано — сделано. Принтер побурчал и выдал Олежку в цветном исполнении. Выбрали место в спальне и прицепили Олежку на стену, комната с внуком сразу повеселела.
— Хорошая мысль фотографиями стену оживить, — повеселел Павел Антонович. — Надо будет твою фотографию сделать, Инночкину — все нам уютнее будет среди родных лиц. Наташа, погляди, что Саня придумал!
А Саня все ощутимее чувствовал Инну рядом, спокойную, благожелательную, улыбчивую, она всегда молча вникала в ситуацию, а потом предлагала: давай-ка вот так сделаем. Он вернулся в кабинет и отправил ей по электронке письмо, написал, что работы выше крыши, старики переехали на новую квартиру, сам он сдал сценарий, но пока еще не свой собственный, работал в соавторстве. Будет ли дальше в кино работать, не знает — больно суетно. Немного отдышится и засядет за исторический роман. А у них что? Пусть пишут чаще. И только в этом «чаще» прозвучала тоскливая нотка, обычно он себе расслабляться не позволял.
А потом… Потом Саня стал вспоминать, как они сами переезжали на новую квартиру, как Инна наводила в ней уют. Из мебели у них было только самое необходимое. Но постепенно Инна квартиру «одела» — занавески развесила, скатерки постелила, чехлы на кресла и диван сама сшила, а Олежке на стенку у кроватки и на пол коврики смастерила — смешные, веселые, пестрые. Там подушка, там игрушка — вот и стало в квартире тепло и уютно.
Саню вдруг осенило — не иначе Инна мысль подала.
— Сейчас, отец, день вашей свадьбы праздновать будем! — объявил он и выключил компьютер. — Но для начала съездим с тобой за подарком.
— Да брось ты ерунду городить! — засмеялся Павел Антонович. — Нашей свадьбе в обед сто лет!
— Вот и будем праздновать бриллиантовую!
Вид у Сани был до того решительный, что сразу стало ясно: перечить ему нельзя.
Отец внимательно-внимательно смотрел на сыночка: кому, как не ему, выдумщика Саню знать — что-то на этот раз Игрунок задумал?
— Теть Наташ! — заорал Саня на всю квартиру. — Мы тут с папой на вашей свадьбе гулять надумали, за горючим поедем. Распорядитесь, что к горючему купить?
Наталья Петровна вышла в коридор, переглянулась с мужем, тот снисходительно махнул рукой, и она тоже махнула рукой, но отчаянно:
— Покупайте, к чему душа лежит! Гулять так гулять!
— Очень скоро нас обратно не ждите, душа у нас уж очень широкая! — усмехнулся Саня, подхватил отца под руку и потащил к двери.
— В тапочках побежим? — на ходу спросил Павел Антонович.
— Нет, переобуемся, — великодушно разрешил сын.
— Куда поедем-то? — спросил отец, сидя уже в машине. — Что ты чудишь? Может, неприятности у тебя? Так говори, в чем дело, мы теперь одни.
— Неприятности у вас. Вам в вашей квартире жить неприятно. А поедем мы на вашу старую квартиру и привезем тете Наташе ее кресло, покрывало ваше любимое для кровати, а что еще, ты сам разберешься. Устроим уютный уголок у вас в гостиной, а там, глядишь, все и наладится.