— Да, Ляле, конечно, нужно помочь, — сокрушенно признал Павел Антонович, — она сиротой осталась. Лиза такое участие в тебе принимала, что грех будет девочку не взять. Но я все решил, разметил, распланировал и…
— А мы знаешь, отец, как сделаем? На даче наметим вместе объем работ, на обратном пути я заеду на рынок и определюсь с материалами. А ты, пока будете жить в поселке, рабочую силу подыщешь и договоришься. Годится?
Четкость всегда завораживает, Павел Антонович смирился с отсрочкой: да, они все конкретно посмотрят и действительно все станет видно.
Саня успокоился, он понял, что Ляле не придется Ирину в чемодан упаковывать. «Что поделать? Жизнь, она такая, огорошивает на каждом шагу. Но Ирина — гарантия, что отец строительство без меня не развернет. Так что нет худа без добра», — философски подумал он.
Теперь ехали молча, каждый погрузился в свое: Наталья Петровна размещала в доме Иринку, Павел Антонович прикидывал, сколько он с сыном сможет переделать дел, а Саня намечал список необходимых перед отъездом покупок. Но постепенно отвлекся, уж больно хороши были виды.
Саня любил дорогу на юг, она светлее северной, вся в березовых перелесках, и они, голоногие, бегут-убегают неведомо куда по свежей ярко-зеленой траве. А у него, по северной, все елки могучие стеной стоят, опустив темные зубчатые крылья. Лес в посадских местах суровый, сумрачный, не то что здешний, — здесь лесок веселый, прозрачный, насквозь прогретый.
— Грибов у вас небось видимо-невидимо? — не без зависти предположил Саня, заядлый грибник.
— В августе с тобой и в лес походим, не все же работать, — обрадовался отец. — Жаль, сейчас ничего нет, а то бы мы с тобой сбегали!
И отец с сыном вспомнили, как бродили когда-то вдвоем по просекам, болотам и перелескам, по мхам между елок, по кочкам среди берез и приносили домой белые, подосиновики, подберезовики.
— Я тебя соленым грибком угощу, — пообещала тетя Наташа. — Мы на даче всегда оставляем несколько баночек. А ты нам про Париж расскажи, интересно же, как ты туда ни с того ни с сего собрался?
Саня с удовольствием все рассказал, Наталья Петровна тем временем ему подсказывала, куда ехать, и он послушно по ее указке поворачивал то направо, то налево. И вот они уже трясутся проселком, а потом въезжают в ворота и оказываются в небольшом поселочке, среди сбежавшихся на полянку домов. А вокруг стоит, радуя Санино сердце, светлый березовый лес.
— Хорошо вы тут устроились, — одобрил он, восхищенно жмурясь.
— Вон и наш забор, сетка со столбами… Стоп, машина! Приехали!
Саня затормозил, старики вышли и переглянулись. На участке стояла могучая трава, едва видна была выложенная плиткой дорожка.
— Да-а, давно мы с тобой тут не были, — вздохнул Павел Антонович.
— Хорошо, что сейчас приехали, — отозвалась Наталья Петровна.
— А еще лучше, что поживете и свежим воздухом подышите, — присоединился к ним Саня. — Траву я сейчас выкошу, у себя в Посаде я здорово косить приноровился.
После разлуки на все смотришь новыми глазами, зрение обостряется, достоинства, недостатки — как на ладони. Хозяин мысленно заносил в список переделки, хозяйка открывала двери и дверцы, оглядывая, что нужно в доме перемыть, просушить, приручить. В Москве оглянуться не успеешь, как дом от рук отбился, а тут шутка ли — целая зима прошла! Саня копался в сарае, разыскивая косу и приготовляясь косить развеселые одуванчики, что простодушно заполонили все вокруг. Сейчас покосит, а потом осмотрит все внимательнейшим образом, чтобы подробно доложить Ляльке, в каких условиях будет жить ее Ирина.
Глава 10
Ляля вернулась домой озабоченная. Заботили ее старушки, но еще больше Иринка. Отъезд надвигался со скоростью света, и, кроме мелких житейских забот, вроде удобных босоножек, которые предстояло купить, стояла глобальная — кому доверить свое сокровище? Иринка теребила ее, спрашивая, не взять ли им тоже котика? Она с ним будет дружить и, может, даже одна останется, потому что котик будет ее охранять. А она отмахивалась и от дочки, и от котика, лихорадочно поджидая Саню, который в один миг мог разрешить нависшую проблему. Ляля уже не один раз набирала Санин номер, но абонент был временно недоступен, и сколько могла продлиться эта временность, знал один только Бог.
В четыре Саня не появился, не появился и в пять. Ляля махнула рукой и положилась на судьбу. Одно она знала твердо — Саня непременно приедет. Не было в ее жизни случая, чтобы Конек-Игрунок ее подвел. Вот если только с дядей Пашей что-нибудь, не дай Бог, случилось? Или с тетей Наташей? Вдруг больница? Почки? Сердце? Но тогда бы Санька позвонил, и она бы уже все знала.