Старики уезжали в дом отдыха накануне отъезда Миши и Ляли в Англию. Тетя Наташа постаралась собрать Ляле все, чтобы та уже ни о чем не думала, и Миша повез их всех на машине в дом отдыха.
Ляля осмотрела комнату, которую им дали, и не поленилась сходить и попросить другую — посветлее, посуше. Старики сами бы просить не стали, им всюду хорошо. Но заботу Лялину оценили, поняли, что старается она не для дочки, а ради них — их косточки могут заныть от сырости.
А в целом дом отдыха всем понравился — дом в парке, небольшие коттеджики в стороне. Уютная чистенькая столовая, а когда пообедали, то убедились, что и готовят вкусно.
— Вот вы и отдохнете от нас от всех и от хозяйства, — целуя на прощание Наталью Петровну, сказала Ляля.
Они и прощались как родные. Ничто не сближает людей теснее, чем общие житейские заботы. Ничто не разводит их так далеко…
И вот Павел Антонович и Наталья Петровна зажили на покое, вспоминая о множестве переделанных дел только для того, чтобы внезапно наставшее безделье стало еще отраднее.
Иринке все вокруг было внове, и она вполне терпеливо сносила отсутствие родителей. Печаль начиналась к вечеру, тут вспоминалось, что и постелька чужая, и баба с дедой не очень знакомые. Но баба или деда непременно рассказывали сказку, а верный друг поросенок, с которым спала Иринка, утверждал, что никакого другого дома им не надо.
Погода стояла прекрасная, утром светило солнышко, и до заката печалям не находилось места.
Наталья Петровна смотрела на мужа с такой счастливой благодарностью, что он в ответ всякий раз целовал ее.
— Ты даже представить себе не можешь, как мне тут хорошо, — говорила Наталья Петровна.
— И ты тут удивительно хороша, — отвечал ей Павел Антонович. — Глядя на тебя, не поверишь, что Иринка тебе не дочка.
После завтрака они отправлялись на прогулку, по аллейке до лужка, через лужок в березовую рощу. Иринка собирала ромашки, баба с дедой ею любовались. Вот и на этот раз Иринка бегала по лужайке, а Павел Антонович с Натальей Петровной, устроившись в теньке, за ней присматривали. Иринка заглянула под куст и появилась… с арбузом! Да, да, в руках у нее был настоящий полосатый зеленый арбуз! Старшие переглянулись и заторопились навстречу девочке. Арбуз? Что за чудеса? Откуда?
Иринка чуть ли не плясала от восторга.
— Нашла! Нашла! Я арбуз нашла!
Наталья Петровна протянула руку и дотронулась до полосатого арбуза. Он оказался резиновым мячиком. Старшие рассмеялись. А уж как громко и радостно хохотала Ирка.
— Давай вместе в мяч играть, — предложил Павел Антонович. — Ты будешь бросать, я — ловить.
— Играйте в аллее, — посоветовала Наталья Петровна. — Там тень и дорожка ровная.
— Правильно баба Ната говорит. Пошли, Иришка!
Павел Антонович стал учить Иринку бить по мячику, чтобы тот высоко подпрыгивал. Не очень-то получалось, укатывался мячик. И вдруг раздался оглушительный вопль:
— Отдай! Мой мячик!
К Иринке бежал белобрысый мальчишка.
— Нет, мой, — не согласилась Иринка. — Он под кустом вырос. Я сама его сорвала.
Павел Антонович почесал в затылке, соображая, как выйти из затруднительного положения. У него не было сомнений, что нашелся не только мяч, но и настоящий хозяин. А вот как объяснить это Иринке? Мальчишка был меньше Иринки, но настроен боевито и решительно, он чуть не выхватил у Ирины мяч, но она ловко увернулась и пустилась со всех ног по аллее. Мальчишка за ней.
— Что будем делать, мать? — спросил Павел Антонович, поспешая за ребятней. — Если забрать, слез не оберешься.
— Все равно отдать надо, — вздохнула Наталья Петровна, жалея Иринку.
И тут они столкнулись нос к носу с высоким немолодым мужчиной и полной женщиной. Они тоже торопились за внуком.
— Ваш? — спросил Павел Антонович.
— Наш, — кивнула женщина.
Взрослые были в затруднении: дедушка с бабушкой мальчика не хотели, чтобы внук вырос жадиной и обидчиком девочек, дедушка с бабушкой девочки и представить себе не могли, что можно присвоить чужое, но все четверо не понимали, как внушить правильные правила своим внукам, зато понимали, какие ждут их горькие слезы. Дети между тем вступили в драку и выронили мяч. Павел Антонович подхватил его и скомандовал:
— Драку прекратить!
Дети застыли, растерянно глядя друг на друга. Павел Антонович кинул мяч высокому мужчине и громко представился: