— А ты не бойся, — повторил свой совет Павел Антонович. — Чего только мы на своем веку не навидались, но хватило же ума все расставить по полочкам. Сейчас и вовсе не стоит себя пугать. Милочка счастлива, довольна, чего нам еще? А Димитрию — хлеб да соль. Пуд соли съедим, разберемся.
Ко всем огорчениям и беспокойствам Натальи Петровны прибавилось еще одно; она вспомнила о бывшем муже, Милочкином отце, и совсем расстроилась: позовешь на свадьбу — одни неприятности, не позовешь — другие… Что поделать, если неспокойно на сердце? Материнское сердце — вещун. Вроде бы разумно говорит Павел Антонович, но спокойнее ей не становится. Вчера отвлеклась, а сегодня опять за Милочку страшно.
— А я знаю, у кого надо спросить про Димитрия, — вдруг обрадовался Павел Антонович.
— Кого из знакомых вспомнил? Говори скорее, — попросила Наталья Петровна.
Она пыталась, но никак не могла сообразить, какие у них могли быть общие знакомые с Милочкиным женихом или с его матерью. А с другой стороны, почему бы нет? Саня недавно в кино работал, и у Ляли наверняка много знакомых найдется…
— Иринку спросить! Вот кого! — с торжеством провозгласил Павел Антонович. — Ребенка не обманешь! Уста младенца…
И сразу Наталья Петровна потеплела — да, Ириночку не обманешь! Ей и самой стало интересно, что цыпленок скажет. Целый день вокруг Милочки и Димитрия толклась. Наталья Петровна обвела взглядом детскую площадку, на краю которой они с мужем сидели на лавочке. Но в песочнице, где только что выпекала золотистые куличики Иринка, копошились другие детишки.
— Ира-а! — позвала она, переводя взгляд на качели, но и на качелях качалась не Иринка.
Наталья Петровна схватилась за сердце — оно уже куда-то ухнуло.
— Паша! Паша! — позвала она слабым голосом. — Ирочка…
— Возле тебя на лавочке пироги печет, — закончил Павел Антонович.
Наталья Петровна оглянулась и встретилась взглядом с поднявшей на нее глаза Иринкой.
— Что, ба? — спросила та у нее.
Наталья Петровна прижала к себе девочку, поцеловала в макушку и тогда уже улыбнулась.
— А не взять ли нам путевку на второй срок, Наташенька? Ты у меня совсем еще не отдышалась, — заботливо обратился к жене Павел Антонович.
— Я думаю, Иринку нам с тобой нужно на дачу взять, — ответила Наталья Петровна. — Прямо не представляю, как мы без нее останемся. Если честно, Милочка в самом деле большая девочка и сама во всем разберется. Я тут ни при чем. Ты на это мне хотел намекнуть?
— Примерно, — кивнул Павел Антонович.
— Теперь я тебя поняла, — кивнула в ответ Наталья Петровна. — А Иринку про Димитрия я все же спрошу, — зашептала она мужу на ухо, — но не сейчас. Нельзя с бухты-барахты ребенку голову морочить. Пойдем, Ириночка, на речку купаться, — обратилась она к девчушке. — А то у нас на даче все есть — и лес, и ягода, а вот речки нет. Так что давай уж тут накупаемся!
Она поднялась с лавочки, взяла Иринку за руку и пошла вперед по дорожке. Иринка рядом с ней весело подпрыгивала и чему-то смеялась, а Павел Антонович смотрел и любовался женой.
«Красавица она у меня, настоящая красавица, всем взяла — и статью, и походкой!» И заторопился за ними следом.
Глава 17
Многое любил вспоминать впоследствии Александр Павлович из своей поездки во Францию, но с особым чувством вспоминал путешествие в Шартр.
Он спустился вниз к условленному часу и увидел внизу зеленый «рено». Катя стояла рядом с автомобилем и разговаривала с невысоким плотным мужчиной с проседью в густых черных волосах.
— Познакомьтесь, — нежным мелодичным голосом сказала Катя — Жак Солье. Жак любезно согласился помочь мне показать вам Шартр. Он очень любит шартрский собор.
Мужчины крепко пожали друг другу руки, пристально взглянув в глаза, выясняя, кто таков? Глаза Жака, темные, умные, смешливые, смотрели тепло и с симпатией. А глаза Александра Павловича? Этого он не знал — скорее всего с желанием понять, с кем имеет дело.
— Рад познакомиться, — сказал по-французски Александр Павлович.
— И я рад, — мягко грассируя, по-русски ответил Жак.
Брови Александра Павловича удивленно взлетел кверху, вот уж чего он не ожидал, так это русского языка от француза. Но почему, собственно? Судя по возрасту, француз вполне мог быть сотрудником Катиного отца, а им, наверное, полагается знать русский язык. Он невольно спросил взглядом подтверждения своей догадки у Катерины и в ответ получил тоже взгляд, горделивый и вместе с тем необыкновенно скромный. И ему почему-то расхотелось задавать дальнейшие вопросы. Показалось, что и так уже все ясно и не нужны никакие объяснения.