То есть, «демонизация» вашего образа происходит под вашим контролем?
Зачем мне это? Если понаблюдать за другими политиками, выстроить логику их жизни и поведения и взять за основу разговоры о моем горячем желании стать губернатором, станет ясно, что больше половины из того, что я делаю, можно было бы не делать. Потому что тогда надо было говорить только о хорошем, ни с кем не вступать в дискуссии, избегать серьезных острых вопросов, то есть как у Макиавелли: «Всё хорошее делай сам, всё плохое поручи подчиненному». Вчера с одним из моих помощников мы вели философский разговор как раз по этому поводу: что в жизни правды нет, что никогда ничего не добьёшься, и к, сожалению, несправедливости в нашей жизни становится не меньше, а скорее, больше, потому что сама по себе система, при которой такое огромное имущественное расслоение, неправильна. Раньше я достаточно ортодоксально относился к жизни, но на определённом этапе понял, что со своим ортодоксальным подходом я могу оставить без средств к существованию свою семью и занялся бизнесом. После прихода во власть наш бизнес — в управлении жены.
Если вдруг произойдут перемены, вы будете так же преданны другому губернатору?
Нет, так же — не буду. Для этого надо слишком многое пройти в этой жизни. Преданность — это не товар и не безразмерная рубашка, это человеческие зарубки в памяти, это шанс, который дал мне Сумин, пригласив к себе работать, это серьёзнейшая ситуация, которую мы пережили вместе.
Петр Иванович для вас кто?
Больше, чем начальник, это однозначно. Это человек, которого я глубоко уважаю. Это человек, который стал для меня вторым отцом. Ни для кого не секрет, что на свой собственный имидж я работаю меньше, чем на имидж губернатора. И если вдруг произойдет смена власти и я не буду востребован, я найду применение — в бизнесе, в науке — где угодно.
И будете по-прежнему общаться с Суминым?
Безусловно. Это даже не обсуждается. Петр Иванович для меня — не трамплин, и не площадка, и не способ проложить себе дорогу к власти. Я хочу её меньше, чем это кажется людям. Во-первых, у меня её и без того достаточно, а во-вторых, со временем приходит желание не просто иметь власть, а добиваться совершенно конкретных результатов, то есть что-то менять, и желательно в лучшую сторону. Для человека, который узнал власть, далеко не всегда она является самоцелью. Средством достижения чего-то большего — да, но самоцелью — скорее всего, нет. Для некоторых людей потеря власти — катастрофа. Для меня такой проблемы не стоит: не будет власти в этом направлении, будет в другом. Вопросы экономики и бизнеса, которые для многих чиновников, в принципе, являются «белым листом», мне понятны. Я знаю, откуда берутся деньги, как они зарабатываются, как рождаются проекты, как они гибнут. Учитывая, что бизнесом занимается моя жена, для меня это спокойный вопрос — что я буду делать.
Стесняюсь спросить, а если…?
Если сложится ситуация, и все, начиная с губернатора, будут склоняться к мнению, что мне надо продолжить политическую карьеру, не буду изображать из себя человека, которого необходимо долго и упорно уговаривать. Выстраивать долгосрочные интрижные схемы, чтобы одних убирать, а других подсиживать, мне уже не очень интересно. Коэффициент полезного действия человека заключается в том, что вот прошёл месяц, и смотри, куда ты продвинулся, что наработал, что заработал. Все эти бесконечные схватки бессмысленны.
А как вы догадались, о чём я хочу спросить?
Прочитал ваши мысли. Чтобы диалог был успешен, необходимо быть на одной волне с собеседником.
Почему вам так важно, что о вас подумают люди?
Наверно, потому что в своё время прочитал Карнеги. В силу особенностей своего характера я рос мальчиком, который, помимо музыкальной школы, занимался еще в двух секциях, не гулял на улице, хорошо учился, постоянно стремился понравиться старшим, любил участвовать во всех взрослых разговорах. После того как я стал работать в комсомоле, у меня возникли проблемы в общении с коллегами. В силу того что человек я чрезвычайно честолюбивый, мне хотелось авторитета и влияния на ситуацию. Я не люблю повторять то, что сделали другие, я не отказываюсь от этого, не ставлю под сомнение, но люблю любое дело превратить во что-то свое. И вот тогда мне дали почитать Дейла Карнеги, и мне это понравилось, и я начал все больше и больше ориентироваться на то, как ко мне относятся другие люди.