Ты только об этом не пиши.
После восьмого класса его выгнали из школы. Из обычной советской школы №55 в Ленинском районе города Челябинска. За безобразное поведение и неуспеваемость. Он пошел в индустриальный техникум, подал туда документы, сдал экзамены и поступил. На мой вопрос: «Кем вы хотели стать после индустриального техникума?» Горнов улыбнулся: «Это было неважно. Я хотел доказать учителям, что не останусь на улице, не пропаду и что вернусь в школу победителем».
Он вернулся в нее через год, пришел в кабинет директора и, глядя ему в глаза, сказал: «Я хочу закончить десятый класс в своей школе». «Решишь задачу по математике — я тебя возьму», — поставил условие Яков Павлович Тен и вышел из своего кабинета. Через час сложная, с подковырками, задача была решена в двух вариантах. Директор свое слово сдержал. «Я принял в школу Володю Горнова», — сообщил он учителям на августовском совещании. Учителя вздрогнули.
Вы устаете от ответственности, которую взгромоздили на себя за все эти годы, Владимир Михайлович?
А я по-другому жить не умею и даже не собираюсь учиться. Для меня важно отношение ко мне моих близких, друзей, моих работников, я же в обществе живу и не могу быть от него оторванным. О человеке судят по его делам. Какой ты, какая тебе цена, трус ты или отважный, предатель или на тебя можно опереться. Не думаю, что кто-то скажет, что я причинил ему вред.
А вы боитесь фальшивых людей?
Да я никого не боюсь. И ты тоже никого не бойся. Это неправильно — бояться кого-либо. Людей фальшивых я не люблю, я их вижу, чувствую, но они для меня неинтересны. Фальшь не имеет силы. Сила и мощь — только в искренности.
Искренние люди дарят вам крылья?
Искренние люди экономят мне время.
Это как понимать?
Все очень просто: если между людьми есть доверие, они делятся друг с другом мыслями, чувствами, опытом. И весь этот дар — мысли, чувства и опыт близкого мне человека — я принимаю полностью.
«Владимир Михайлович дарит вам подарки?» — спросила я у Майи Иосифовны Корсунской, мамы Горнова. «Конечно», — улыбаясь, ответила она. — Он очень любит делать сюрпризы». «И какой для вас самый важный?» — продолжила я. — «Я люблю, когда он берет меня с собой в поездки. Тогда я точно знаю, что две недели смогу видеть его каждый день».
Когда-то давно, в детстве, в первом классе, в сильные морозы маленький Горнов надел мамину шапку из меха чернобурой лисы и отправился в ней в школу. Просто шапка очень нравилась. Обеспокоенная этим событием учительница незамедлительно позвонила маме первоклассника. «Ну и что страшного?» — спокойно ответила мама. — В чернобурке пришел в школу, в чернобурке вернется домой».
Я самый настоящий маменькин сынок, — улыбается Владимир Михайлович. — Для меня женщина — это прежде всего мать. Если она не умеет общаться со своим ребенком, если у нее нет с ним доверительных отношений, то никакая одежда и никакие украшения не сделают ее женщиной. И моя мама, и моя жена — это матери с большой буквы.
Вы верите, что все предначертано?
Верю. Я верю и в судьбу, и в Бога, и в прошлую жизнь.
Вы верите в прошлую жизнь?!
А почему ты так удивляешься? Я даже знаю, кем я был раньше.
Кем?
В своей предыдущей жизни я жил в Риме и был военачальником. Мне было лет двадцать пять, когда мне все это приснилось. Я ошалел от явственности того сна, но постарался все забыть. А потом, много лет спустя, когда впервые оказался в Риме, я понял, что знаю этот город наизусть. Все его улочки, его запах, его мостовые — я знаю все это давно, я чувствовал это. Только обувь в прежней жизни на мне была другая.
Какая?
Сандалии.
Не знаю, у кого, как у Горнова, получается так жить: торопясь, волнуясь, сомневаясь, но при этом как-то невероятно размеренно и не спеша. Ему ничего не свалилось с неба, за все свои удачи и невзгоды он заплатил сполна, но он по-прежнему черпает жизнь не то что большой ложкой, скорее, большим половником, будто опасаясь, что жизнь пройдет, а он чего-то в ней не узнает. Профессионально ныряя и плавая, чувствуя себя в воде как рыба, с тринадцати лет занимаясь яхтингом на озере Смолино, владея сегодня собственной яхтой, на парусах которой написано «Кемма», он придумал себе новую мечту — обогнуть мыс Горн. «Зачем вам это надо?» — тереблю его я. «Ты не понимаешь и никогда не поймешь», — в свойственной ему категоричности заявляет Горнов. — «Это вершина мореплавания, там страшные ветры и довольно опасно». «А вам не хватает адреналина?» — спрашиваю я. — «Всего мне хватает. Мне просто нравится так жить». Спорить с ним невозможно. Прав у него только он.