Интуиция
Интуиция у врача — это знания, умноженные на опыт. Мне сразу видно, как пойдет болезнь. И мне сразу видно онкологических больных, но в таких случаях всегда радуюсь, если ошибаюсь. Недавно привезли больного — картина рака желчного пузыря, флегмонозный холецистит. Я сам делал операцию, все удалил. Когда пришли анализы и оказалось, что рака нет, я обрадовался. Меня радует, что после медицинской академии к нам приходит много молодых ребят, которые искренне хотят учиться и быть настоящими врачами. Стараюсь передать им весь свой опыт, а они как губка его впитывают. Потом это пригодится им в жизни.
Жизнь
Жизнь — она или есть, или ее нет, промежуточного не бывает, это я вам как врач говорю. За тридцать лет практики я сделал около пяти тысяч операций, за каждой операцией — человеческая судьба, и я лучше других знаю, как люди умеют бороться за жизнь. Вот сейчас только что закончилась операция — женщине 63 года, и эта операция у нее уже четвертая за последние два года. Но она умница, она мужественно все выдерживает, хотя у нее очень серьезный диагноз. Как только человек понимает, что жизнь одна, ему не хочется терять зря ни секунды.
Корни
Я родился в Троице-Скановом монастыре в Пензенской области. Когда основан монастырь, определить трудно, но известно, что в семнадцатом веке там был пожар, после которого мало что уцелело. Особо почитаемой святыней в этом монастыре является икона Божией Матери, именуемая «Трубчевская», которая была написана монахом мужского монастыря в 1765 году. В тридцатые годы прошлого века монастырь был разрушен, и в кельях, где жили монахини, сделали общежитие. Когда мои родители поженились, они получили в этом общежитии комнату. В этой комнате мы и прожили до шестьдесят первого года, а потом переехали на Урал. А монастырь, кстати, сейчас снова действующий — в девяностых годах его восстановили, и он теперь женский.
Латынь
Как говорит мой коллега Дмитрий Борисович Асабин, нецензурная лексика во время операции — это латынь.
Мама
Мама — это мама. Ее не стало шесть лет назад, но она всегда со мной рядом. К маме за мудрым советом ходила вся деревня, и мама всем старалась помочь, как могла. Они с отцом жили очень дружно, радостно, отец был заводилой, он мог собрать четыре семьи и предложить всем переехать с одного места в другое. Так мы переехали из Пензенской области на Урал — это отец всех уговорил. Когда он умер, а случилось это от врачебной ошибки — фельдшер не смогла распознать инфаркт вовремя — мама собрала всех нас и сказала: «Дети, я хочу, чтобы вы стали врачами». И хотя моей мечтой было — стать военным, я не мог не послушать мать. И мы, все пятеро ее детей, стали врачами, как она хотела. Один брат — гинеколог, второй — ветеринар, одна сестра — педиатр, вторая — фельдшер. Ну а я — хирург, как вы уже поняли.
Неординарная ситуация
Каких-то особенных неординарных ситуаций не припомню. Я же хирург, поэтому готов к любой ситуации. Главное — не суетиться. Если на улице вижу человека, которому нужна помощь, всегда останавливаю машину и подхожу к нему. Однажды приехал в гости к своему другу, полковнику спецназа Владимиру Павловичу Портнягину, а он лежит и неважно себя чувствует. Я сразу же все понял, вызвал скорую и шепотом говорю врачу: «Это инфаркт, быстренько сделай электрокардиограмму». Хотя обычных признаков инфаркта не было, я оказался прав. Интуиция меня не подвела. Только до сих пор переживаю и виню себя, что не почувствовал этого на расстоянии.
Операция
Хирурги нашей больницы умеют оперировать всю ургентную патологию. Мой «конек» — это желчная хирургия: операции на печени, поджелудочной железе и желчные патологии. Здесь я как рыба в воде.
Приметы
Каких-то специальных примет и суеверий у меня нет. Многие хирурги не оперируют своих близких, а я это делаю, потому что мне так спокойнее. Когда у сына не так давно случился аппендицит, мой коллега сказал: «Геннадий Павлович, не волнуйтесь, я сам все сделаю», но я все равно стоял рядом. Тещу оперировал сам, жене рану на руке зашивал сам. Если уж говорить о приметах, то так получилось, что когда иду перед операцией мыться и переодеваться, вешаю свой рабочий халат только на пятый номер. За много лет все об этом знают, и если вдруг случайно эта цифра оказывается занятой, молча убираю чужой халат на другое место, особенно перед сложной операцией.