Сейчас у вас есть ожидание дня рождения?
У меня вообще странное ощущение — чем дальше живу, тем больше не люблю свой день рождения. Происходят какие-то процессы разочарования, и ты понимаешь, что самые близкие люди — это твоя семья и твои друзья.
Вы не любите, когда вам льстят?
Да мне особо и не льстят. Не в этом дело. Хочется не праздника и веселья, а спокойствия и душевности. Старею, наверно. Как у Розенбаума: «и мусор выносить иду в кашне».
«Налетела грусть, что ж, пойду пройдусь, мне её делить не с кем…»
Да, как-то вот так. Прошли времена залихватского веселья.
«Может, скажет кто: климат здесь не тот…»
(Улыбается.) «А мне нужна его сырость…»
Вам нравится «Ленинград»?
Очень. На протяжении многих лет. Целая масса песен — в них столько смысла и философии.
Вы про группу сейчас говорите или про город?
Про группу, про музыку. В самом Ленинграде никогда не был, только пролетом, в Пулково.
Вы, кстати, похожи на Сергея Шнурова. Вы не знакомы с ним лично?
Несколько лет назад он приезжал в Златоуст, но меня не было в городе, поэтому познакомиться не удалось. Его первая жена Лариса училась со мной в одном классе, потом уехала в Питер и вышла за него замуж. Потом у этого парня было много других жен, насколько я знаю.
Вы помните момент, когда впервые увидели свою жену?
Конечно. Марина работала лаборантом на кафедре марксизма-ленинизма и училась на вечернем отделении, а я только пришел из армии и вернулся к учебе в институте. Помню, как пришел знакомиться с её родителями. Я вырос в простой семье — мама работала контролером на заводе имени Ленина, отец был плотником, а в семье Марины царил совсем другой мир. Её папа Леонид Иосифович был заместителем начальника цеха, мама работала главным лаборантом. Поначалу я даже стеснялся, но они очень быстро приняли меня как родного. Марина потом рассказывала, что её мама была против, говорила ей: «Ну зачем тебе татарин, у тебя что, мальчиков нормальных нет?» Сейчас Нелли Ивановна во мне души не чает. Она живет через дорогу от нас и каждое утро приходит к нам в дом. Вы бы видели, какие красивые цветы она выращивает! Она у нас профессор-садовод.
Вы любите цветы?
Я вообще люблю все красивое.
Может быть, через объектив фотоаппарата вы как-то по-особенному видите мир?
Не по-особенному, а по-другому. Я фотографирую с детства: школьные походы, спортивные соревнования, праздники, семейные застолья. В третьем классе родители подарили мне фотоаппарат «Смена», с тех пор я себя без фотографии не мыслю. Желаю каждому человеку заняться фотографией, потому что через объектив мир становится красочнее. Вот так смотришь — он серый. А через объектив совсем другой. И свет другой, и цвет другой, и жизнь маленько другая. Через объектив ты можешь все эти вещи прибавить.
Что может вызвать у вас слезы?
Многое. Я вообще очень сентиментальный человек. Такой же сентиментальной была моя мама. Недавно был Курултай, я принимал в нем активное участие, потому что считаю это очень важным для развития страны, для сохранения традиций нации. Там было много трогательных моментов, все не перечислишь. В День Победы поздравляли ветеранов-мусульман. В прошлом году их было тринадцать, в этом году осталось только шесть. Среди них есть танкист Гаптульбар Хайретдинов, ему девяносто три года, он прошел всю войну, похоронил три экипажа. Последний экипаж он потерял уже в Европе. Они попали в окружение, и молодой неопытный командир танковой роты сказал, что все равно нужно идти вперед. Танкист пытался спорить, говорил, что ни в коем случае нельзя подниматься на бугор, убеждал командира, что если они выйдут на открытое место, их сразу же снесут. Но командир стоял на своем, и солдат был вынужден подчиниться приказу. Они вышли на этот холм, и их танк сразу же сняли самой прямой наводкой. Бойцы погибли, Гаптульбар всех сам похоронил, снова встал в строй, получил новый танк и опять пошел в бой. Я не могу без слез слушать его истории. Или вот сегодня: звонит мне заслуженный ветеран Антонина Павловна, у которой вся грудь в орденах: «Маратик, помоги, дочка в больнице после операции в гнойное отделение попала!» Позвонил заведующей отделением, она говорит: «Мы делаем все возможное, Марат Раисович». Я знаю, что врачи делают все, что могут, но они работают в таких кошмарных условиях, слов нет.