И почему же?
Во-первых, не хватаюсь за что попало. Суюсь в какую-то ситуацию, если уже вижу, что не имею права молчать. Если вижу, что мне не изменить ситуацию, хотя бы ее обозначу. Дойду до какого-то предела, пойму, почему мне не изменить эту ситуацию, и попробую перейти на следующий уровень. Или передать эту ситуацию. Если увижу хоть какой-то шанс довести до конца, буду доводить до конца. Так меня отец учил — все доводить до завершения. И еще одна важная причина: я предельно концентрируюсь на каждой ситуации. Если появилась задача, полностью концентрируюсь на ней с утра до ночи.
Это правда, что вы теперь совладелец сайта «Ура.ру»?
Нет, вообще не имею отношения. Мы сотрудничаем с ними, я даю им кучу информации, за которую отвечаю, но никогда не плачу за это деньги. В свое время благодаря Аксане Пановой, главному редактору этого сайта, мы остались живы. Она в 1999-м году, работая корреспондентом «Взгляда», сумела донести нашу историю до Любимова. Не просто навязала Любимову эту повестку, а заставила его вытащить нас во «Взгляд». На нас тогда уже катком поехали, и если бы не Саша, который дал нам возможность прямого общения со страной, неизвестно, что было бы. За этот поступок я ему и Аксане всю жизнь благодарен.
Вам никогда не казалось, что вы видите людей насквозь?
Да нет, с этим у меня проблема — иногда принимаю желаемое за действительное. Но в целом я встречал гораздо больше хороших людей, чем плохих. На самом деле, люди в большинстве своем хорошие.
Вы когда-нибудь дарили охапки цветов?
Конечно. Много раз. Выпучив глаза, без ума и памяти дарил цветы. Меня все цветочницы в городе знают.
Охапка — это сколько по-вашему?
Сколько в машину влезает.
А машина у вас — джип?
Да.
Белый, что во дворе стоит?
Да.
Почему белый?
Какая была, такую и купил. Спокойно к этому отношусь.
Вы крещеный?
Нет. Я не там, и не здесь. Хотя к любой религии отношусь с уважением.
Я слышала, что в детстве вы были хулиганом?
Да нет. Мне было на что направлять свою энергию.
Тогда откуда у вас на руке шрам от ножа?
Это не нож, это топор.
Еще скажите, что в пионерском лагере помогали разжигать костер.
Нет, не в пионерском.
Вы читаете стихи?
Всегда. Как человек, пишущий стихи, считаю, что их не столько обязательно в данный момент читать, сколько обязательно иметь. Потому что никто не знает, когда будет это настроение, когда потребуется читать стихи.
И кого вы имеете?
Всего.
А кого перечитываете чаще всего?
Понимаете, есть сильные русские поэты, есть замечательные русские поэты, есть выдающиеся, даже великие. А есть несколько человек — суперпоэтов — к ним я отношу Мандельштама, Цветаеву, Бродского. Ну еще, естественно, Пушкина. До него я дошел, когда мне было лет тридцать пять. Раньше я его с корабля современности все время сбрасывал. Вот для меня четверка суперпоэтов. Где-то рядом, в стороне, Высоцкий, еще немножечко в стороне Заболоцкий.
Любимое стихотворение Бродского у вас какое?
Все, что угодно.
«Я входил вместо дикого зверя в клетку…»?
Ну это очень простые вещи. Для меня ближе стихи из сборника «Осенний крик ястреба». Вот я сейчас вам говорю, а у меня аж мурашки по коже. «Когда корабль не приходит в определенный порт ни в назначенный срок, ни позже, директор компании произносит: «Черт!», Адмиралтейство: «Боже».
Я читала ваши стихи, пока ехала в машине. Одно запомнилось наизусть.
Какое?
«Все давно уже плоды с деревьев сорваны, а которые не сорваны — надкушены. Все равно, куда идти, в какую сторону, только вы меня, пожалуйста, не слушайте. Зря рождавшийся и живший понапрасну, и рассыпанный совсем, как горстка риса, вдруг пойму, что вот, пришел к Экклезиасту, а Экклезиаст уже написан». Как ты мог написать его в двадцать четыре года?