Вы с женой одинаково воспринимаете мир?
В главном — да. Бывает, конечно, что спорим, порой — до хрипоты, но Ирина для меня — самый главный друг. Она всегда скажет, как есть, не приукрашивая и не лукавя. Ей же не нужно, как некоторым подчиненным, прикрывать лукавством свои промахи.
Я правильно поняла, что вам претит все то, что напоказ?
Правильно. Во всем должно быть чувство меры — в любви, в дружбе, в эмоциях, в доверии. Честно сказать, для меня это не очень типичная ситуация — так много о себе рассказывать, как я сейчас рассказываю вам.
Спасибо.
Вам спасибо. После сюжета, несколько лет назад показанного по «Восточному Экспрессу», предпочитаю как можно меньше общаться с прессой. Невозможно передать, насколько исковерканной была та информация в двухминутном сюжете. Я позвонил Вишне и в сердцах ему высказал: да разве ж так можно, почему вы записали только одну сторону, почему не взяли комментарии у коммунальщиков? «Не волнуйтесь, Михаил Васильевич, — отвечает мне Юрий Всеволодович, — сейчас к вам приедут корреспонденты, и мы исправим ситуацию». Вечером смотрю смонтированный сюжет — два моих предложения, вырванные из контекста, и голос за кадром: теперь послушайте, как оправдываются наши чиновники.
Мне интересно, а на вас кто-нибудь когда-нибудь кричал?
Честно ответить?
А что, до этого вы меня обманывали?
Вроде бы нет. (Смеется.) Однажды. Очень давно. Последний председатель исполкома, у которого я работал заместителем, вызвал меня к себе и абсолютно беспочвенно повысил голос. Я ничего не стал отвечать, просто встал и вышел из его кабинета. А почему вы об этом спросили?
Потому что мне трудно представить вас в такой нелепой ситуации.
Эта ситуация была не нелепая, а неприятная. Нелепую сейчас расскажу. Несколько лет назад в рамках программы «Открытый мир» я оказался в составе делегации, отправляющейся в Америку. Поскольку мои познания в английском после обычной школы в Златоусте заметно отличаются от познаний моих детей, окончивших одиннадцатый лицей, я послушался их совета и записался на ускоренные курсы обучения языку. Каждый день, на протяжении двух месяцев, я, как послушный ученик, после работы посещал репетитора, и надо сказать, проявил недюжинные способности. За день до отъезда мы повторили с учительницей все изученное, и с легким сердцем я полетел в Америку. В аэропорту меня встретила пожилая интеллигентная пара — муж с женой — и повезли к себе домой. Первые десять минут я весьма бойко отвечал на все их вопросы, они даже обрадовались, что гость так хорошо говорит по-английски, в следующие десять минут я начал подбирать слова более тщательно, а уж через тридцать минут понял, что выдал весь словарный запас. Вероятно, мои новые знакомые поняли это раньше меня, потому что они как-то быстренько свернули с трассы, заехали в книжный магазин и купили англо-русский разговорник. На протяжении двух недель, пока я жил в их доме, мы так и общались с помощью разговорников.
Расстроились, что пришлось разговаривать, заглядывая в словарь?
Не то чтобы расстроился, но ожидал от себя лучшего результата. Я всегда надеюсь на лучшее, просто не говорю это вслух.
Осторожничаете?
Может быть. Такая привычка. Два месяца назад, в день выборов президента, мы мотались с водителем по району, и явка была до обеда достаточно невысокая. Я переживал, созванивался с другими главами, спрашивал, как у них дела. И вдруг мой водитель говорит: «Да не волнуйтесь вы так, Михаил Васильевич, явка будет 65 процентов, я сердцем чувствую». Я ему отвечаю: «Андрюха, если окажешься прав, получишь премию». И, что вы думаете? Он выиграл. К семи часам вечера явка поднялась до 65 процентов. Причем, самый высокий результат дал поселок Локомотивный и ДК Колющенко. До сих пор анализирую и не могу понять, почему на эти два участка пришло большее количество избирателей, ведь в период предвыборной кампании мы работали со всем районом одинаково.