(Улыбается.) Мне очень нравится этот фильм. Хорошо, что вы его вспомнили. «Веришь ли ты в нашу затею?» — вот главный вопрос, который на протяжении всего фильма задает Билли. В конце фильма, после блестящей победы, он говорит: «Я ненавижу проигрывать даже больше, чем люблю выигрывать».
Вы по-прежнему играете в хоккей?
Три раза в неделю.
Вы кто в команде?
Нападающий.
Когда выходите на лед, что ощущаете?
Свободу.
Самая большая ответственность в хоккее на ком?
На вратаре. Ошибку нападающего увидят пять человек, ошибку защитника — половина дворца, ошибку вратаря увидит весь дворец. Вратарь — это половина команды.
Ваш младший ребенок — вратарь. Вы и старший сын — нападающие. Для вас это конфликт?
Для меня да. Я не хотел, чтобы Данил был вратарем, но он меня победил. Хотя у меня много друзей — вратарей: Андрей Мезин, вратарь сборной Белоруссии, Коля Прохоркин, бывший вратарь «Трактора». С точки зрения игрока в поле, вратарь — это чародей, он на своей волне. Великий тренер Анатолий Тарасов говорил: «Трудно понять мальчика, который встает в рамку для того, чтобы в него бросали камнями». У полевых игроков есть мнение, что вратарь всю игру видит со стороны спины. Данилу было лет семь, когда я привел его на лед. Смотрю: он катается, катается и к воротам. Говорю тренеру: «Костя, как только он еще раз туда встанет, палкой его гони». Но у нас не получилось отговорить его.
Когда я смотрела «Легенду 17», у меня градом катились слезы в двух эпизодах. А у вас?
Комок в горле был, когда Тарасову запретили ехать на игру в Монреаль, и он палкой во дворе чертил тактические схемы.
Вас тренировали в детстве, как в фильме?
По-разному нас тренировали. Однажды вся школа «Трактора», в которой я занимался, поехала в лагерь на Малом Сунукуле. Там был гимнастический городок, в котором наши тренеры решили в нас повоспитывать характер. Намешали шишек с грязью, и перед всей этой кучей поставили гимнастического коня. Мы должны были сделать кульбит, перепрыгнуть через коня и во все это упасть. «Чем выше кульбит, тем больше брызг. Чем больше брызг, тем сильнее характер», — сказал тренер.
И вы не взбунтовались?
Никто не взбунтовался. Для нас тренер был царь и бог. Это сейчас игроки пытаются спорить, говорить, что к ним как-то не так относятся. Как не так? Тренер — это твой царь, который дает тебе работу, возможность заниматься любимым делом и еще платит за это хорошие деньги.
Как вы относитесь к тому, что команде «Трактор» выделили из резервного фонда двести миллионов рублей?
У финансистов нет такого понятия — резервный фонд. Есть доходы, есть дополнительные доходы, есть внебюджетный фонд. Сейчас много говорят о том, что надо финансировать команды. Мы тоже тратим муниципальные деньги на школы, чтобы наши пацаны не пропадали. Наверно, ни один другой город не содержит такое количество муниципальных школ: четыре хоккейные, все спортивные. В городах, где есть Роснефти, Газпромбанки, эти школы входят в состав клубов и финансируются ими. А мы своих ребятишек содержим сами. Сейчас выстроена такая система: мальчишки приходят в молодежную команду, после — в высшую хоккейную лигу, и потом попадают в «Трактор». И это гораздо дешевле, чем покупать игроков на стороне, как делают другие клубы. Быть «Трактору» или не быть, решать не надо. Команда, которая создавалась после войны нашими дедами, проросла в девяностые в безденежье, сейчас — лучшая лига, отличный дворец, стабильное финансирование.
Новый тренер команды «Трактор» — профессионал?
Да. Анвара Гатиятулина уважают игроки, слушают его. Валерия Константиновича Белоусова тоже слушали беспрекословно. У него всегда были любимчики, но это нормально воспринималось в команде, потому что в целом он был очень справедливым тренером.
У вас есть любимчики среди подчиненных?
Мне кажется, что у каждого руководителя они есть. Мне нравятся смелые люди, нравится, когда человек отстаивает свою точку зрения. Но я, наоборот, отношусь к «любимчикам» тщательнее и строже. Есть люди, к которым испытываешь симпатию как к человеку, с которыми приятно общаться, но если они тебя подводят, то они вдвойне виноваты.
Вы любите балет?
Кого?
Балет.
(Смеется.) Вы так тихо спросили, что я не расслышал.