То есть правильное понимание своего пути и своего предназначения — это и есть мудрость?
Может быть… Я ведь тоже, когда начинал свою карьеру, знал, что буду директором. Понимал, что мне надо ответственно работать на каждом посту. Уже в двадцать шесть лет мне дали в подчинение пятьсот человек, а когда назначили главным энергетиком завода радиокерамики, на заводе работало более шести тысяч человек. В 32 года я стал заместителем директора завода «Кристалл», в 36 — главным инженером, а в 42 года — директором.
Вы когда-нибудь заискивали перед людьми?
Нет!
А перед вами когда-нибудь заискивали люди?
Ну с этим у нас в стране все в порядке. Сыновья мне часто говорят: «Папа, почему этот человек разговаривает с тобой так, а с другими иначе?»
И что вы им отвечаете?
У меня есть два ответа на этот вопрос. Я отвечаю, что у всех людей надо брать только хорошее и не смотреть на плохое. — «Люби людей», — всегда говорила мне мама. И еще говорю, что авторитет мы зарабатываем сами, его никто нам подарить не может. Зарабатывайте авторитет, и тогда не будет таких перевертышей.
Вы по-прежнему учите своих детей?
А вы разве нет? Дети для нас всю жизнь остаются детьми, как бы мы не старались умом понимать, что они уже взрослые. Оба моих сына работают на заводе: Денис генеральным директором, Евгений — его заместителем. Они совершенно разные, но ладят между собой великолепно, даже живут в одном доме. Когда они были маленькими, я постоянно был в командировках, жил практически в самолетах, и дети не так часто меня видели, как сейчас. Помню, поехали с шестилетним Женей за продуктами в воскресенье, а он мне так по-взрослому говорит: «Папа, в другом магазине молоко и сметана дешевле».
Вы верите в прошлые жизни?
Почему вы об этом спросили?
Потому что люди, наделенные такой мощной энергией, как у вас, не могут черпать её только из этой жизни.
(Смеется.) А у меня батарейка, которую я сам перезаряжаю. Великий гроссмейстер Александр Алехин однажды играл в шахматы с немецким генералом. В какой-то момент генерал говорит: «Я сдаюсь». Алехин предлагает: «Давайте перевернем доску». Играют дальше. Проходит тридцать минут, генерал опять говорит: «Я сдаюсь». — «Ну давайте еще раз перевернем доску», — предлагает Алехин. Три раза переворачивали доску, и все равно Алехин выиграл. Вот и передо мной жизнь точно так же вертит: то все хорошо, то я в проигрыше. В такие моменты я говорю себе: «Слава, давай-ка досочку перевернем, и ты по максимуму увидишь новые решения — и организационные, и технические». И когда все это воплощается, я перезаряжаюсь. В первые два дня на отдыхе я сплю беспробудным сном, а на третий день Антонина Павловна смеется: «Ну все, наотдыхался». Потому что на третий день я уже беру бумаги и пишу новые планы. Когда я одухотворен, у меня совсем другое настроение, крылья вырастают. Вокруг меня сразу же начинает кипеть жизнь.
И все-таки я повторю свой вопрос, Станислав Николаевич.
Мой прадед по отцу до революции был самым богатым купцом в городе Пласте. Мой дед жил в самом центре Пласта, работая главным механиком всех шахт. Совсем маленьким мне было неинтересно расспрашивать отца о деде, а когда отца не стало, мне было всего девятнадцать лет. Несколько лет назад ко мне на депутатский прием пришла пожилая женщина. «Мне ничего не надо, — сказала она, — я пришла спросить, кто вам Федор Абдрафиков?» — «Мой дед», — ответил я. И она рассказала, как будучи пятнадцатилетней девочкой, во время войны она с другими девочками вручную катали вагонетки в шахте, добывая золото для страны. И как мой дед приносил им батончики и говорил: «Девчонки, потерпите, пожалуйста, немножко, вот скоро закончится война, вернутся мужики с фронта, и мы вас наверх поднимем». Где он брал конфеты во время войны, я не понимаю…