Телефон Сэди снова издает «пу-ти-фьють». Она за рулем, поэтому вручает телефон мне. Я смотрю на экран:
— Кто такая Маки?
— Еще одна мамина сестра. Можешь прочитать?
В эсэмэске говорится: Избегайте уличных выступлений. Бансоморо предостерегает от столкновений с вооруженными бандитами и антиправительственными повстанцами. Может случиться кровопролитие.
— Я бы хотел пойти, — говорю.
— Правда? Только толку от этого никакого.
Дорога поворачивает к Макати. С обеих сторон вырастают неосвещенные дома, перекрывая вид на реку. Между их тяжелыми железными оградами и высокими воротами кажется, будто город совсем обезлюдел. Мы едем, пока дорога не исчезает под очередным разливом.
«…были призваны дополнительные подразделения, чтобы остановить толпу, которая, по поступающим сообщениям, уже движется от дома Чжанко на Закатерос по улице Кларо М. Ректо в направлении дворца Малаканьян…»
Раскат грома. В шквале ветра и дождя подтопленный участок похож на водоворот. Сэди останавливается у кромки воды и закрывает лицо ладонями.
— Ничего страшного, Сэди. Это к реке не имеет отношения. Вода просто скопилась между домами. Там неглубоко. Видишь, как ходит? Если будешь ровно жать на газ, трубу не зальет. И мы проедем. Только так. Главное, чтоб из трубы все время шел выхлоп, чтобы вода туда не…
— Давай лучше подождем на холме, который только что проехали.
«…поступившие ранее сообщения о грабежах оказались дезинформацией. Выступления по-прежнему носят мирный харак…»
— Ждать здесь? Неизвестно где? Да ты что, Сэди, вода может подняться еще выше.
— Ну и ладно. У меня с собой пистолет. Под сиденьем.
— Сэди, я уверен, что мы проедем. Главное — без нервов.
— Хорошо.
Она ставит на передачу и жмет на газ. Мы въезжаем в воду. Она плещет по локерам и днищу.
— Ой, не знаю…
— Давай, Сэди, не тормози.
Добравшись до лагеря, Сальвадор помог затащить хромающего Ка Арсенио в обветшавшее здание, бывшее когда-то испанским форпостом. Там не было ни души, только на очаге кипел оставленный их товарищами рис. Оба подошли к окну и заметили приближающиеся фигуры.
— Беги, — сказал Ка Арсенио Сальвадору, — уйдешь с другой стороны.
Сальвадор взглянул на друга. В своих мемуарах он писал: «Я знал, что, как его ни убеждай, он все равно останется. Или я просто придумал себе такое оправдание». Сальвадор отдал Ка Арсенио свою винтовку. После чего «летающей пантерой» выпрыгнул головой вперед через раскрытое окно и рванул к кромке леса, «спасая свою шкуру от нового хора выстрелов, которые я должен был бы встретить рядом с моим товарищем».
Там вдали, за подтопленным куском дороги, по Макати-авеню бегут огни машин.
— Давай, у тебя получится, — говорю; оставшаяся часть трассы идет вдоль реки, но я предпочитаю об этом не говорить — все равно там бетонная набережная.
«…скопления также наблюдаются на Пласа-Миранда, где сейчас проходит стихийный митинг…»
— Слушай, если мы застрянем, — начинаю я, чтобы разрядить атмосферу, — тебе придется меня спасать. Я плавать не умею.
— Харе пиздеть.
— Простите.
Медленно, но ровно мы продвигаемся через журчащую под нами воду.
«…Среди собравшихся видные деятели государственного и городского уровня, в том чис…»
— Бля, сука, сука, бля, — говорит Сэди. — Блядь! — Она резко поворачивает руль для разворота в два приема. — Мы просто… — она переключает на заднюю, — подождем, пока… — мотор начинает чихать, — не кончится.
Машина кренится и глохнет. Мы сидим в тишине. Сэди пытается завести мотор. Он не реагирует. Еще попытка. И еще. Толку никакого. И снова.
— Блядь, блядь, сука, блядь, — говорит она. Бьет по рулю. — Что будем делать?
Я пытаюсь сохранять спокойствие:
— Слушай, а дома у вас есть водитель? Есть? Отлично. Позвони ему на мобильный и скажи, чтоб приезжал за нами на внедорожнике. Он сможет нас вытянуть или, по крайней мере, вывезти, если мы бросим машину здесь.
Сэди звонит. Покусывает губы. Водитель наконец отвечает. Сэди говорит с ним испуганным голосом, командирским тоном. Сообщает, где мы находимся.
— Все ровно. Он просто спал. Уже едет, — говорит она и отбрасывает телефон через плечо на заднее сиденье. С заметным облегчением обнимает меня. — Что ни говори, а на простого человека можно положиться.