Когда же один дядя наконец передал меня другому, я стал брыкаться, я не хотел, чтоб меня оставляли. Я заплакал. Долго тянулась нескончаемая кавалерийская цепь сквозь толпу. Когда сомкнулись ряды за последними всадниками, люди вокруг нас покачивали головами и крестились. Многие плакали. Одесео окончательно скрылся из виду, и я почувствовал, как плечи дядюшки Джейсона стали судорожно подергиваться. Ночи напролет он «лечил» свои до смешного плоские стопы, стоя на кокакольных бутылках, но все-таки сдался, когда отец слезно попросил его остаться, чтобы помочь ему защитить семью.
Детская память наполняет события множеством деталей, но этот день мне запомнился именно таким.
16 января 1942 года в районе города Моронг отряд молодых мужчин верхом на сильных конях предпринял последнюю кавалерийскую атаку в истории армии США. То были последние носители древней боевой традиции, многие пали под трусливым градом безликого свинца с японских позиций. Те, кто выжил, продолжили войну в пехоте. В итоге нехватка продовольствия вынудила генерала Уэйнрайта, который сам был кавалеристом, отдать приказ забить боевых коней на мясо. Каким жестоким на вкус, наверное, было то мясо! С тех пор кавалерией на Филиппинах и в США стали танки и вертолеты, машины, не знающие ни отваги, ни жертвенности, ни долга.
В ночи бренчит «Нокия». Наш одинокий протагонист садится в кровати и шарит в темноте. Смотрит на яркий экран телефона. Это SMS от его старого друга Маркуса: «S vozracheniem, bro! Old skool party zvtra @ klub Coup d'Etat. Budet vsya staraya gvardia, numero uno tozhe. Ugoschayu. DJ Supermodeldiva budet krutit zhirnejshij bit». Когда экран затухает, комната кажется меньше.
Офигенно было бы пойти куда-нибудь вечером, говорит он себе, повидаться со старой гвардией. Когда они всунут мне в ладонь пакетик, придется изобразить благодарность, но остаться непоколебимым, вести себя ровно, но без мудачества. Он знает, что ни ханжеская поза, ни эта насквозь неестественная сила духа завязавшего наркомана не прокатит. Они слишком хорошо меня знают. Да ладно, говорит он, я могу и на алкоголе отлично повеселиться. Проставлю всем несколько раз. Слава великому доллару! Надо будет прикорнуть перед выходом, чтобы держаться наравне со всеми. По-любому до утра веселиться я и не собирался.
Боль в ноге становится невыносимой.
— Сукин кот, — рычит Антонио, — скоро будет кормить червей.
Он прислоняется к дереву. Смотрит на финку, торчащую из бедра. Пытается вытащить, но лезвие застряло. Он с трудом сдерживает крик, чтобы не выдать себя. Ему еще повезло, что клинок не задел кость. На вершине холма появляются двое приспешников Доминатора. О нет! Они засекли Антонио, указывают на него, бегут вниз. Один размахивает нунчаками, другой сжимает мачете. Антонио смотрит, сколько у него осталось пуль.
— Санта-Банана, — говорит он, — один патрон.
Двое подбегают все ближе, распаляя себя криком. Антонио уже видит свое отражение в их «авиаторах». Один в облачке мелькающих нунчак. Другой уже занес острое как бритва мачете. Антонио хватается за нож Доминатора и, стиснув зубы, вырывает его из ноги. Невыносимая боль пронзает всю правую сторону его тела. Хватая воздух, чтобы не потерять сознание, он приставляет лезвие к дулу своего пистолета и спускает курок. Оба противника хватаются за грудь, вскрикивают от боли, падают и кубарем катятся вниз. К ногам Антонио прибывают их уже безжизненные тела.
— Не сегодня, мальчики, — говорит он, — что-то у меня голова разболелась.
Он складывает нож и быстро ковыляет прочь, пока не пришла подмога. На опушке он ищет место, где можно перевязать рану. Он знает, что надо спешить, иначе он не сможет спасти свою возлюбленную Мутю из липких лап Доминатора.
Из блога Марселя Авельянеды «Дело на одну трубку», 3 декабря 2002 г.:
Не знаю, что там курят эти журналисты, но мы с вами не станем углубляться в подробности скандала с откатами от поступлений за популярный рингтон танцевальной композиции «Мистер Секси-Секси», в которых обвиняют Виту Нову и ее юбер-агента Боя Балагтаса. Мы даже не станем искать в этом деле руку президента Эстрегана, который поспешил обвинить Нову, прежде чем она обнародует запись сексуального характера, о которой уже ходят слухи, что в ней обнаруживается связь между нашим главнокомандующим и недавними взрывами. Я никак не могу поверить, что он настолько глуп — ответить на звонок министра внутренних дел при включенной записи.