– Возможно, – кивнул Марк и отвёл взгляд. – Но неужели ты ни разу не думал о ней? Я был там, мог остановить Алису, схватить её за руку…
– Ни разу не думал, – признался Виктор. – И ты ничего не мог сделать. Так захотела она сама. Люди каждый день кончают жизнь самоубийством, Марк! Если будем об этом думать, сами загнёмся. Надо жить дальше.
Отчасти Марк согласился.
Резкий удар в спину оборвал их разговор. Виктор обернулся, а Марк вздрогнул от неожиданности. На асфальте, споткнувшись, распластался местный чудак Александр Барнс. Скорее всего, он бежал и врезался в них. Он неловко встал, отряхнул рваные на коленях джинсы, смахнул с лица сальные кудрявые волосы и перепугано глянул на Марка и Виктора.
– Ах ты, ублюдок… – прошептал Виктор и занёс кулак, но Марк вовремя преградил ему дорогу.
– Хватит, уймись, – попросил он и обернулся к Барнсу. – Слышь, Алекс…
– Замолчи! – перебил тот и поправил криво сидящие на носу очки в дешёвой оправе. – Ты тут лишний. Эй, Виктор! Нам надо поговорить, если ты не трус! Я искал тебя!
Марк бросил на него полный сочувствия взгляд: такие, погрязшие в учёбе и комплексах маменькины сынки, до взрослого возраста оставались одинокими. Часто общались только в сети, в реале друзей не имели, играли в игры, создавали гик-кружки и брали дурацкие ники вместо имён.
Виктор в ответ на отчаянное заявление усмехнулся. Алекс громко сопел, опустив голову и смотря поверх стёкол очков. Его куртка была поношенной и потёртой, а джинсы и кеды – рваными, грязными. У родителей не хватало денег на приличный гардероб для него, а Алекс не жаловался, считая более успешные семьи хвастунами и позерами.
Со стороны дома стали раздаваться голоса. Марк заметил, как на улицу вышли Джерри и Бен. Подобное численное превосходство угрожало Алексу хорошим мордобоем, и тот это понимал. Волнение отразилось в его взгляде, и былая решимость отступила прочь.
– Пошёл к чёрту, – отчеканил Виктор и потянул Марка в сторону. – А нас ждёт лесной дом, девочки и веселье! И никаких фриков.
Алекс молча посмотрел им в спину, произнеся одно-единственное: «Но Алиса…»
***
Из воспоминаний вырвал голос отца. Марк моргнул и понял, что всё ещё находится в палате, напротив доктора Винтер. Та была недовольна появлением главврача, но могла лишь молча кривить губы, а Марк обрадовался - на сегодня его пытка окончена.
Эдвард Уоррен, пятидесяти пяти лет, высокий и статный мужчина с проседью на висках, с мягкой улыбкой посмотрел на сына. На его красивом лице с высокими скулами гармонично смотрелись прямоугольные очки, которые когда-то выбрала мама, и Марку впервые захотелось домой. Только отец всегда понимал и принимал его, поддерживал и был рядом, не бросал укоризненные взгляды, как это делала мама, когда речь заходила об Эми. Этот человек был полон благородства, молчаливого, но заметного сразу же. Доктор Уоррен пользовался уважением коллег и подчинённых, пациенты его любили и доверяли его советам.
– Я не хочу говорить об Эми, – признался Марк, с мольбой смотря на отца. Только доктор Уоррен поддерживал сына в попытках похоронить память о девочке и оставить все травмирующие вопросы в прошлом.
Доктор Уоррен бросил суровый взгляд на доктора Винтер, но та отвела взгляд.
– Эми? – холодно спросил доктор Уоррен. – При чём тут Эми и события шестилетней давности?
– Психология – не ваша область, сэр, – с самым серьёзным видом ответила доктор Винтер, но Уоррен решительно перебил её:
– Уходите. Прошу, уйдите отсюда. На сегодня достаточно расспросов.
Недовольство на её лице сменилось гримасой презрения. Доктор Винтер поморщилась, поджала губы и встала, одёрнула юбку-карандаш и врачебный халат. Она намеревалась найти ответы на все вопросы и «расколоть» Марка, и вторжение доктора Уоррена вызвало плохо контролируемое раздражение.
– Инспектору это не понравится, – холодно заявила она и уверенным шагом направилась к двери. – А я непременно ему доложу.
Когда дверь закрылась, доктор Уоррен улыбнулся и присел на край кровати. Осторожно сжав руку Марка, он помолчал, поддерживая его одним своим присутствием. Марк благодарно сжал руку отца в ответ. Хоть на время кошмар с допросами прекратился. Доктор Уоррен помолчал некоторое время, затем с волнением спросил: