Дрожь в крепкой хватке атаковала моё тело, ком в горле вырос за считаные секунды и разрывал горло от боли. Рухнув на задницу недалеко возле постели, головой уткнулся в стену, руки положив на колени. Паника окутывала моё тело, кончики пальцев медленно немели. В результате я стал такой же тряпкой, как её брат. Зря я отчитывал парня пару минут назад за свою слабость.
Писк аппаратов острой болью отбивал в голове и всё, что мне хотелось это оказаться на этой постели вместо неё.
*****
Прошло три дня, как я прихожу к Трии в палату и вижу собственными глазами бьющиеся в агонии маленькое тело. Во сне она борется со своими кошмарами и пытается проснуться.
Травмы оказались серьёзнее, чем казалось на вид. В медицинской карте Трии не болезнь, а список продуктов. Черепно-мозговая травма, странгуляция[1], перелом рёбер, внутреннее кровотечение, множество гематом, ушибов, и вывих кисти.
За это время мы успели поймать Хэмилтона. Выбить из него всю информацию и имена людей, решивших переступить нам дорогу. Как и обещал, я притянул его к дому Венес и подарил им возможность решать судьбу этого человека.
- Тебе повезло, что ты умрёшь не от моей руки. Надеюсь, Лукас — жестокий человек.
Открывая багажник пикапа, который я занял у нашего водителя, сказал я. Хэмилтон с заклеенным ртом дёрнулся, увидев меня. Его лицо было синее, с переломанным носом и кровоподтёком под глазом.
Конечно, я не удержался и тоже приложил к Бесмиру каплю своего наказания за собственную семью. Я же не обещал привезти его целым и невредимым.
Дёрнув за длинную верёвку, шея Хэмилтона дёрнулась мне навстречу. Он поступил с беззащитной женщиной как со скотом, я поступлю с ним так же. Намотав вокруг своей талии верёвку для лучшей хватки, пошёл прямо к открытым воротам. Их уже успели открыть. Грохот упавшего тела означал только одно. Хэмилтон выпал из багажника, и я тяну его как провинившуюся собаку к хозяину для расправы.
Правильно дыша, с каждым уверенным шагом приближал нас к дверям. На крыльце показался Лукас с женой и сыном Ником.
Все они смотрели на меня как на безумца, но я привык выполнять свои обещания. Человека должны ценить за поступки, а ни слова, которые ничего не значат.
Подойдя к ступенькам, где стояло почти всё семейство, повернулся и, встав в удобное положение расставив ноги на ширине плеч, чуть присел и на раз два мысленно приступил тянуть верёвку на себя. Ведь на другом конце за шею и плечи был привязан мерзкий ублюдок.
Когда тело ничтожества оказалось возле моих ботинок, я выдохнул и, протянув руку с верёвкой, передал её Лукасу. Он охотно забрал моток, что я держал, и прищурившись, посмотрел на своего зятя.
- Спасибо, – искренне сказала Мария.
- Он пожалеет, что родился, – оскалился Ник.
Он спустился через четыре ступеньки, и с несколькими охранниками подхватили тело, потащили за дом.
- Бесмир Хэмилтон больше не под нашей защитой. Надеюсь на вашу мудрость и его смерть, – сказал я.
- Это будет решать Трия, когда придёт в себя, – чётко сказал Лукас. – До того момента мы не спустим с него глаз. Спасибо, что сделал это для моей семьи, мы в долгу перед тобой.
- Я бы не отказался от чашки кофе. Мне есть что предложить.
Лукас кивнул и отошёл в сторону, приглашая меня войти.
Закончив свои дела, я обычно успевал приехать в больницу только к вечеру. Сегодня не исключение. Мои лучшие врачи работают с Трией всё это время. Зайдя в палату, медсестра по имени Келли снимала лечебные повязки с её лица.
- Добрый вечер, Кэлли, – тихо сказал я, стараясь не разбудить Трию.
- Поистине добрый, синьор Берарди. Сегодня она бодрствовала несколько часов, – улыбнувшись мне, девушка начала протирать поврежденные участки кожи своей пациентки.
Подойдя ближе, я заглянул за плечо медсестры. Сегодня лицо выглядело намного лучше. Отёк сошёл, опухлости почти не осталось и всё благодаря средству, в котором вымачивали бинты. Не знаю, что это за лекарство, но если оно действовало, значит мы будем продолжать. Сколько бы я ни пытался узнать рецепт у дока, он всегда отнекивался и говорил что это секрет его семьи.