Писк.
Этот звук стал быстрее и громче.
– Очнулась! – голос матери заставил меня обратить на неё внимание.
На ней был лёгкий сарафан с цветочным принтом розового цвета, который подчёркивал её фигуру во всех местах. На плечах висел медицинский халат. Волосы были небрежно заколоты заколкой крабом. Синяки под глазами несвойственны для её лица, испугали меня.
– Мама? – мой голос был еле слышен.
– Тише, моя детка. Я сейчас позову врача, – она поцеловала меня в лоб, погладила по голове и широко улыбнулась белоснежными зубами.
Я не успела ничего спросить, она убежала, оставляя за собой шлейф лёгкого цветочного аромата её любимых духов. У меня появилось время оглядеться.
Я была в больнице, это стало ясно по больничной палате, и аппаратам, которые были подключены ко мне. По маме в халате и самое логичное, что она пошла за врачом. Писк, который преследовал меня оказался, издавался большой толстой коробкой, которая стояла возле кровати. Звуки моего дыхания шумно увеличивались с чем-то ещё.
Потрогав своё лицо, я нащупала маску, которую, немедленно стянула. Кажется, эта штука помогала мне дышать. Что же произошло? Я совершенно ничего не помню. Последнее, что я помню, как мы с Крисом прыгнули с обрыва.
Какой сейчас день?
Крутя головой, я продолжала осматривать всё вокруг. Много цветов, открыток, мужская куртка на кресле. От всего этого меня начало немного подташнивать и закружилось всё вокруг.
– Душа моя, – голос папы новой волной вбивал в меня силы.
– Папочка, почему я здесь?
Он присел на край моей постели и попытался приобнять, стараясь сильно не сжимать. Я не хотела, чтобы он сдерживался и прижалась со всех сил, что у меня были. Он прижал мое тело к себе сильнее, и я расслабилась.
– Я так рад, что ты очнулась. Клянусь, сегодня в зеркале я увидел седой волос на своей голове.
– Где Кристофер? – я отстранилась от отца и посмотрела в его тусклые от печали глаза.
– Он в соседней палате. Я только что был у него. Как узнал, что ты пришла в себя, сразу же прибежал, – он гладил меня по волосам и активно разглядывал. – Тебе ничего не болит? Что-нибудь беспокоит?
– Немного кружится голова и подташнивает, – я махнула рукой, будто это ерунда, и тут же запуталась в проводах. – Я хочу к брату.
– Ему сейчас не поможешь, а тебя нужно осмотреть.
С горечью в голосе отец сглотнул и опустил взгляд, тяжело вздохнув.
– Папа, дай мне слово, что после осмотра ты отведёшь меня к нему. Папа, умоляю тебя, я должна быть с ним.
Слёзы обжигали моё лицо, как вина выедала во мне дыру.
Если бы я не предложила прыгать, всё бы было хорошо. Теперь я лежу здесь, а он там, и я не знаю, что происходит. Мои родители в лице потеряли жизнь, и во всём виновата только я.
– Даю слово отвести тебя к брату, если врач скажет, что ты здорова.
Я кивнула. Совсем крошечная надежда поселилась в моём сердце. В эту же секунду в дверь постучали, и сразу же вошла мать с темнокожим, седоватым врачом. Он был семейный врач, который работал на нашего дедушку.
Уильям Перри – врач, работающий на мафию. Профессионал во всех отраслях, хоть и учился он только на терапевта и хирурга. Лицо настолько убито инъекциями в косметологическом салоне, что невозможно узнать сколько ему лет. Только седые волосы подводят его, которые настолько жёсткие, что не берутся ни одной краской.
- Моя дорогая Κορίτσι[1]! Здравствуй! Наконец-то я могу сказать это лично.
Мужчина поклонился мне в знак уважения.
Он кланяется каждый раз при нашей встречи, не знаю то ли из-за того, что боится моего дедушку и моих родителей, или это действительно дань уважения. Мой дедушка босс мафии[2], папа капо[3] одной из самой прибыльной и востребованной части всего бизнеса. И хоть дедушка и был против брака моих родителей, он пошёл на уступки и дал своё благословение. Сейчас мы встречаемся редко, только по большим семейным праздникам.
На моём отце держится вся армия. Он занимается закупкой снаряжения, оружия и безопасности, а также на нём держится вся поставка табака и алкоголя. Как показывает мир, сейчас большая часть населения не может прожить без этой дряни.
У нашей семьи есть школа по стрельбе, магазинов которым нет счёта, потому что я сбилась после тридцать седьмого, есть небольшая армия, свои слуги, большой особняк и даже небольшой конвой в сопровождении.