По дороге домой в голове я просчитала все ужасные вещи. Ведь я знала на что муж мог быть способен. Он уехал, даже не выйдя из машины, это означало лишь одно. Моё наказание отсрочилось до следующего дня, и у меня есть время набраться сил.
Сняв обтягивающее платье, кинув его в корзину для белья в ванной, приняла горячий душ, где смогла расслабиться. Выходя из душа параллельно вытираясь. Не тратя драгоценные минуты, какие я могу потратить на сон, увидела своё отражение в зеркале. Место, что старалась избегать достаточно долгое время.
На меня смотрел скелет, обтянутый кожей. Кости на плечах и ключицах угрожали порвать кожу. Грудь исчезла, и только бюстгальтер с пушапом спасал меня в последнее время. Каждое ребро было отчётливо видно. Моя острая худоба у меня появилась от жесточайшего стресса. Жизнь с этим мужчиной меня пугала не так сильно, как моё сине-фиолетовое тело.
Бесмир был умным мужчиной и не трогал меня в видимых местах. Синяки покрывали моё тело от груди до бёдер. Поэтому в моём гардеробе появились платье ниже колена, с закрытыми руками и без вырезов. Лишь сегодня муж позволил мне одеть более открытое платье, радуясь, что сможет мной похвастаться. Казалось, Бесмир был единственный, кто не видел изменений во мне.
В первую брачную ночь он сломал мне два ребра, избил, не тронув лица, чтобы не испортить мою красоту, как он сказал. И всё это я получила за то, что не была опытна в постели. Не знаю, что было в голове у человека, когда он выбирал себе в жены девственницу, которой запрещено иметь любые отношения с мужчинами.
Осматривая своё тело, слёзы сами по себе побежали по щекам, обжигая их. Сглотнув большой поток слюны, я всхлипнула и попыталась побыстрее скрыть все следы преступления.
Забравшись в кровать, слёзы не перестали литься. За три месяца брака я получала избиения от мужа почти каждый день, исключения были дни, когда он уезжал или не появлялся дома несколько дней. В моём случае мой муж старался приезжать домой чаще, проверяя меня. Мне нельзя было выйти за ворота, прогуляться по городу или съездить к родителям. Моё развлечение был сад, который находился за домом.
Брак стал для меня тюрьмой, адом, из которого не выбраться. Плача, я погрузилась в сон.
- Что ты о нём знаешь? Ты с первых дней говоришь о моём женихе плохо, расскажи мне.
- Нет.
- Нет? – подняв брови, спросила я.
- Я не собираюсь быть тем, кто тебя расстраивает.
- Энцо, пожалуйста.
Я приблизилась ближе, верхняя часть тела почти лежало на столешнице. Сегодня на мне был только белый короткий топ, что прикрывал грудь. Энцо, кажется, занервничал, и, как только он перевёл свой взгляд на мои глаза. Я поняла, куда он смотрел.
- Он частый гость у одной из нашей девушки. Она никого не принимает, кроме него, потому что неспособна.
- Что значит неспособна? – на моём лбу появилась отчётливая складка между бровями.
- Раны на её теле долго заживают, – коротко ответил Энцо.
- Я не понимаю…
- Что здесь непонятно Трия? – раздражённо перебил меня он. – Он конченый садист, который любит трахать почти труп. Вот за кого ты выходишь замуж. Поздравляю!
- П…почему вы ему позволяете это?
- Я же сказал, он поставляет нам людей. Плюс, за свои проделки он хорошо платит, – Энцо пожал плечами и налил нам ещё немного виски.
- А девушка?
- Она не против. Кажется, они нашли друг друга.
- Зачем ему тогда я? – спросила я, после того, как отпила из своего бокала.
- Я думаю, он пытается скрыть свою животную натуру. Сейчас он считается завидным женихом с большим состоянием, появляются вопросы почему он ещё холост. Ты жертва, как я уже говорил. Уверен, вы будете шаблоном примерной семьи на людях, а в тени он будет совершать свои извращённые делишки. Вопрос вот в чем: будет ли он продолжать ходить к Сюзи или ты станешь её заменой.
- Ты тоже животное, – сказала я с упрёком.
- Ты права. Я животное. Я хуже твоего жениха. Разница в нас только одна. Я не трус и не скрываюсь, готов отстоять своё и умереть, если потребуется. Отец вырастил меня мужчиной, пусть даже если это было и тёмным путём. Бесмир — ничтожество. Убивает женщин, чтобы казаться сильнее. Если хочешь ему понравиться, тогда сдохни. Уверен, твоё мёртвое тело удовлетворит его больше, чем твой говорящий рот, – недовольно и чуть громче сказал он.