- Детка, ты меня напугала, – усмехнулась она, мотая рукой вокруг головы. Она всегда так делала, думая, что таким действием отгоняет плохую энергетику.
Иногда я и сама так делала.
- Прости, не хотела тебя напугать.
- Всё хорошо. Давай закажем поесть! – она позвала рукой официанта, и тот появился спустя несколько мгновений. – Меню, пожалуйста.
Официант кивнул и удалился, спустя время он подал нам два меню и отошёл, дав время на раздумья. Мама внимательно всматривалась в блюда. Все они были написаны на итальянском, к нашему счастью, к каждому названию прилагалась картинка самого блюда.
Если я и смогла выучить наполовину итальянский, пока училась в школе, то мама, сидя дома совершенно, не считала нужным учить чужой язык. Она была чистой гречанкой, со своим острым характером и в меру строгим голосом, который ей помогал держать весь мир на плаву. Именно мама, выглядящая настолько хрупко, имела сил возразить своему мужу. Заставить солдат мужа её слушать, и даже собственного отца. Босса греческой мафии она вертела у себя на пальце всего лишь своим обаянием и невинным лицом.
Теперь я поистине восхищалась ей. Проклинала себя за то время, когда веселилась и вела себя как ребёнок, а ведь могла впитывать в себя важную информацию для взрослой жизни.
- Ты уже выбрала? – поинтересовалась она у меня.
- Думаю, закажу кофе и персиковым пирогом.
Сказала я, и мама поморщила нос. Я знала, что она не любительница персиков и слегка улыбнулась. Она выбрала себе кофе и ежевичный пирог. Официант принял у нас заказ и в скором времени принёс наш кофе с пирогами.
- Как у вас с мужем дела? – поинтересовалась мама, положив после этого себе в рот ложку с кусочком ежевичного пирога.
- Нормально, а как у вас?
- Ты же знаешь, какой твой отец душка, что может плохого случиться, – весело пожала плечами мама.
- Верно, – улыбнулась я.
- Трия, ты ходила к врачу? – обеспокоенно спросила она.
- Сколько раз мне нужно тебе ещё сказать, что с твоей дочерью всё хорошо? – усмехнулась я, но небольшой ком в горле всё же образовался.
- Сколько не лень столько и скажи, но это всё равно не заставит меня прекратить! – пробурчала мать. – За эти три месяца ты ужасно исхудала, на тебя больно смотреть!
- Раз больно, можешь вообще не смотреть, – не подумав, сказала быстрее, чем успела закрыть свой рот.
- Трия, девочка моя! Ты можешь со мной поделиться, – рука мамы накрыла мою, которая ковыряла ложкой пирог, её глаза отчаянно пытались узнать правду.
- Мам, оставь это, – тихо сказала я.
- Сними эти чёртовы очки! – раздражённо цокнула она, кинув ложку для пирога на тарелку.
Господи, только этого мне не хватало. Как же хотелось оправдаться, что солнце сильно печёт в глаза, но, как только я поздоровалась с мамой, оно сразу же скрылось за тучей.
- Не могу, в последнее время у меня сильно чувствительные глаза, – попыталась оправдаться я.
- Трия Венес! – сердито сказала мама. – Пока я рожала тебя, меня выворачивало наизнанку, я думала, что умру! Меня порвало вдоль и поперёк! – шикнула она, угрожающе возвышаясь надо мной. – Одень хоть пять пар очков, я узнаю, что дочь мне врёт! Живо сняла свои ужасно большие очки, они даже тебе не подходят. Покажи мне свои бесстыжие глаза!
Её лицо было на угрожающем близком расстоянии. Я опустила взгляд с её злобного оскала и на миг задержалась, перед тем как снять очки.
- Я больше не Венес. Теперь моя фамилия Хэмилтон, – сняв очки, не сразу посмотрела на маму.
- Хэмилтон довёл мою единственную дочь до анорексии! Чтобы я начала его уважать, он должен умыть мои ноги после тяжелого дня и выпить воду. Даже после этого унизительного поступка я не стану уважать его и считать мужчиной! – чётко и по слогам сказала мама и села на своё место, поправив свой свитер белого цвета.
От услышанного, удивившись, я посмотрела на неё. Она говорила точно так же как Крис, неужели и брат, и мать совершенно не уважают моего мужа. Мамины глаза округлились, и тонкие пальцы с малиновым маникюром прикрыли её пухлые губы. Рот приоткрылся от ужаса.