Рассел не слышала, как они там за её спиной моют её же кости. Она быстро миновала длинный коридор и вошла в свой кабинет. За рабочим столом сидел злой и лохматый Морган, пил кофе и жрал пиццу. Рассел втянула носом вкусный хлебный запах и заявила, снимая куртку:
- Я тоже есть хочу, как из ружья.
- На подоконнике, в коробке, - кивнул напарник.
Дуя на пальцы, Рассел достала из коробки треугольный кусочек пиццы и налила себе кофе.
- Как дела? - пробурчал с набитым ртом Морган.
- Фигово, - с набитым ртом пробурчала в ответ Рассел, - плохо выспалась, работать не хочу. А у тебя? Пробил что?
- Да так, - неопределённо отозвался напарник, - пробил кое-что… - он шумно заглотнул кофе из чашки и шмыгнул носом. - Допрашивал всяких… Козлину одного, который сидел по соседству с этим, - он заглянул в лежащие на столе бумаги, - Энтони Берковичем, который убил Сару Байерс, а потом в камере повесился… Я думал, может Беркович ему подробности убийства рассказывал, а тот ещё кому, - Морган снова шмыгнул носом, - Рассел, ну откуда наш маньяк может знать подробности?
- Морган, у тебя насморк начинается, - заметила она.
- Похоже, - напарник снова шмыгнул носом, - весь больной и раненый, хоть бы какая сволочь пожалела. Барри с Силли, как два придурка, по отделу бегают с умными рожами… Знаешь чё, Рассел, болтают, что нас закрыть хотят, - он взял салфетку и высморкался.
- Закрыть? – не поверила Рассел. – Четвёртое отделение?
- Говорят, - кивнул Морган, - вроде как работы столько нет, на Земле и полиция справится, потом, в Китае, ты же в курсе, третье отделение работает, в Африке второе, Цербер за Систему отвечает.
- Если Цербер отвечает за Систему, почему нас гоняли на Луну и на Марс? – спросила Рассел.
- Скачи, враже, як пан каже, - философски заметил Морган, допивая кофе, - Рассел, - попросил он, - шов мне снимешь? Мешает очень. Я уже было хотел в медпункт идти, так достал.
- Сейчас, - она допила кофе, встала, достала из сумочки аптечку, подошла к умывальнику, помыла руки.
Морган невозмутимо стащил с себя комбинезон и остался в одних коротких белых трусах с синей эмблемой. Рассел оглядела его крепкую ладную фигуру и вздохнула:
- Запри дверь, Морган. Зайдёт кто, а ты тут голый. И так сплетен хватает.
- Да наплевать, - привычно отреагировал напарник, но всё же защёлкнул замок.
- Садись в кресло, - велела Рассел, - ноги приподними… Так вот, - она подкатила своё кресло под ноги Моргану, - сюда клади.
Напарник с удобством разлёгся на двух креслах. Рассел достала пинцет, ножницы, подошла, склонилась над ним, осматривая шов.
- Не обращай внимания, если от меня плохо пахнет, - с усмешкой предупредил Морган, шмыгая носом, - помыться некогда с такой работой, скоро на ляжках грибы вырастут, как на берёзах.
- Напугал бабу хером, - фыркнула Рассел, осторожно прощупывая шов подушечками пальцев, - когда она и яйца видала.Так, Морган, вот здесь с краешку воспаление, это ты сам недосмотрел, или грязными руками цапнул, или штаны не первой свежести. Я уберу сейчас нитки, и должно зажить. Останется тоненькая полосочка, как след от царапины. Но если будет мокнуть и болеть, ты мне скажи или в медпункт иди.
- Ладно, - Морган блаженно прикрыл глаза, - ещё погладь, кайфово!
- Перебьёшься, - обломала Рассел и принялась аккуратно вытягивать шовные нити.
Мельком глянула на трусы напарника – определённо, там происходили какие-то процессы. И, дабы процессы эти не ускорять, она поспешила закончить работу, обработала шов антисептиком, наложила сверху повязку.
– Походи полдня с ней, - велела.
- Спасибо, Рассел, - Морган слез с кресла. Происходящее в собственных труселях его совершенно не смущало – дело человечье, природа. Напялил комбинезон, который в известном месте стал торчать и походить на палатку, и сел за стол, чтобы напарнице глаза не мозолить. Рассел старалась изображать невозмутимость, однако удивлялась про себя, вот же конь! Сутки на ногах, не спал, думать столько пришлось, бедро болит, а туда же!
Она достала из коробки ещё кусочек пиццы и принялась есть.
- Поешь, и в церковь поезжай, - велел Морган, - в храм Петра и Павла. Наша вторая жертва за день до гибели была там. Съезди, может, узнаешь что. Всяко лучше, чем в тюрьму или психушку.
Рассел согласно кивнула:
- Поеду. Спасибо, Морган.
- И ты не болей, - напарник откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, - я посплю часок, пока ездишь. И так здоровья нет. А то потом Уэлл и Брайд начнут звонить из полиции.
Рассел доела пиццу и надела куртку.
- Я поехала, Морган, - сказала она.
Напарник сделал в ответ чуть заметное движение бровями. Лицо его было спокойным, расслабленным, прядь волнистых волос падала на лоб. Неудержимое желание подойти и поцеловать его приливной волной нахлынуло на Рассел. Она подалась вперёд, но остановилась.
«Уходи отсюда, Рассел. Отойди от него. Ты скоро сдохнешь, а он всего лишь твой напарник с лёгким характером, он заботится о тебе, он привязался к тебе, но он отчаянно и безнадёжно влюблён в кого-то-там. Не в тебя. В Линду, наверно. А ты, пока можешь владеть ситуацией и не превратиться в сопливую тряпку, иди и работай». И Рассел вышла из кабинета.
Она последний раз была в храме в июле-месяце, когда крестила сына подруги Мерседес. Больше не ездила. Не из-за нехватки времени, просто желания не было. В Бога Рассел не верила. И даже то задание с вампирами на Марсе не сделало её верующей. Морганов нательный крестик она носила, как подарок, как талисман, и даже не вспомнила ни разу, что этот крестик спас ей жизнь. А ребёнка крестила, потому что Мерседес попросила. Пусть. Она и покрестила. С неё не убыло.
В храме Петра и Павла шла вторая литургия. Рассел спросила у старушки на входе, что протирала тряпочкой серебряный оклад образа Мадонны с Младенцем, где бы ей найти настоятеля. Старушка удивлённо оглядела женщину в форме КСС с усталыми глазами, подробно рассказала, куда пройти и тихо добавила: «Всем нужен Бог».