Глава 8
Собственное дыхание ревом отдавалось у нее в ушах.
К ней приближалась чья-то огромная грозная тень. Лицо преследователя было скрыто во тьме, но длинные ноги быстро преодолевали разделяющее их расстояние. Ломая ногти, Брайар впивалась пальцами в стену у себя за спиной. Преследователь дотянулся до нее и схватил за плечи, накрыв их твердыми ладонями. Он наклонился так близко, что Брайар наконец его увидела. Он пожирал ее жадным взглядом кобальтовых глаз…
К счастью, она проснулась, прежде чем успело произойти что-либо еще. Но девушка помнила сон так отчетливо, что продолжала ощущать во рту привкус страха. И было кое-что еще. Какое-то чувство, у которого не было названия. Все это было очень странно. Брайар редко помнила свои сны.
Встав с кровати, она начала собираться на работу, стараясь забыть эти глаза и прикосновение этих рук к ее телу.
Она старалась забыть, что в тот момент ей совсем не хотелось закричать. Ей хотелось чего-то иного.
Она вернулась.
Накануне Нокс краем уха услышал разговор, из которого следовало, что медсестра и врач должны были приезжать в «Девилс Рок» только по четвергам. И то лишь до тех пор, пока в тюрьме не появится новый врач. То, что они вернулись уже на следующий день, должно быть, было инициативой доктора, потому что медсестра явилась сюда без особого желания.
Чтобы понять это, Ноксу хватило одного взгляда на ее заострившееся лицо. Помогая врачу принимать бесконечный поток пациентов, девушка ни разу не взглянула в сторону Нокса. Он не сомневался: это указывает на то, что она остро ощущает его присутствие. Находясь несколько часов в одном помещении, было бы совершенно естественно время от времени поглядывать друг на друга.
Что касается самого Нокса, то он не отказывал себе в удовольствии смотреть на нее. Он осознавал, что, возможно, стоило бы воздержаться от этого, но ему просто больше нечего было делать. Нокс пытался сосчитать оттенки ее волос и остановился на семи. Ему хотелось узнать, как они выглядят, если высвободить их из этого тугого хвостика, какие они на ощупь. Ее кожа также подстегивала его воображение. Щеки девушки были такими свежими и нежными, что напоминали Ноксу персик, и это усиливало ощущение невинности, которое от нее исходило. Он еще не видел в стенах тюрьмы ничего подобного.
Мартинес подошел к Ноксу, чтобы осмотреть его и отдать поднос с едой. Обрадовавшись возможности отвлечься, заключенный сосредоточил внимание на медбрате. Этот парень ему нравился, потому что был совершенно не похож на тюремных надзирателей.
– Может быть, даже шрама не останется… – заметил Мартинес, разглядывая лоб пациента.
Нокс фыркнул, доедая завтрак. Он был уверен в том, что медбрат пошутил. Неужели он и вправду считает, что его волнуют какие-то шрамы? Нокс не собирался участвовать в конкурсах красоты.