Мне сразу стало ясно, что отец здесь был своим человеком. Не знаю почему, но он меня близко не подпускал к ночным гонкам и всему что с ними было связано, хотя сам не редко в них участвовал, особенно, когда выбирался из нашего города. Наверное, он просто боялся, что на меня они плохо повлияют. Я же рвалась узнать об этом виде развлечения как можно больше. И уже в свои шестнадцать лет могла бы сдать на права. В детстве, от далёкого рева моторов в ночи, вся кровь во мне останавливалась, а если отца не было дома, я представляла, как это он обходит соперников одного за другим. С этого лета, папа начал приоткрывать передо мной завесу так манивших меня тайн. Мои размышления нарушил приятный мужской голос.
- Добрый день. Чем могу помочь? – рядом со мной стоял симпатичный молодой человек лет двадцати пяти, тридцати.
Он был явно удивлён, так как ожидал увидеть знакомое лицо, а не шестнадцатилетнюю девчонку. Я почувствовала, что краснею, а сердце «ухнуло» куда-то вниз. Наверное, каждая девушка моего возраста, которая только начинала вступать во взрослую жизнь, испытывала то же чувство, когда на неё вот так смотрел взрослый мужчина. И всё-таки я овладела собой, улыбнулась и сказала, что если он Максим, то его звал мой отец. Как раз в этот момент подошёл папа. Он поздоровался с этим человеком, как с хорошим другом, и представил ему меня.
- Ты, Роман, так долго держал её в секрете, что мы даже не подозревали, о существовании столь прелестного создания, - Максим, в этом я уже точно удостоверилась, весело улыбался.
Он насмешничал, но по-доброму. На такую насмешку трудно было обидеться, поэтому отец только рассмеялся и предложил заняться машиной. Пока они обходили нашу «Tойоту» конца восемьдесят девятого года выпуска, я смогла подробно рассмотреть хозяина этого сервиса.
Он просто приковывал к себе взгляд. Он не был красив, но его лицо было притягательным, мужественным и в тоже время плутовским. Прядь тёмных русых волос постоянно падала ему на глаза, и он нетерпеливым движением откидывал её назад. Голубые глаза так задорно смеялись, что хотелось посмеяться вместе с ними, но мне девушке итак с большим ростом нужно было для этого поднимать голову, Максим был очень высоким. Наверняка, он занимался спортом, так как казался столь же накаченным как профессиональные гимнасты. Ещё большую индивидуальность ему придавала татуировка, в виде орнамента спускавшегося с плеча и почти до кисти руки.
Наверное, я так откровенно рассматривала Максима, что он это заметил. Поймав его взгляд на себе, я испугалась и рассеянно стала рассматривать, машины стоящие позади него.
Вдруг какая-то неведомая сила заставила меня повернуться к гаражам, и не случайно. Дверь одного из них медленно поднималась, а там, в темноте отражая падающие на неё лучи солнца и освещая фарами двор, стояла машина, которой я еще никогда не видела. Это был «Мустанг». Но сразу понять мне этого не удалось, потому что его передний бампер, его капот, были разрисованы в виде оскалившейся морды белого тигра.
Я не помню, что я тогда почувствовала, синий свет фар, так бил в глаза, даже в этот солнечный день, и мне казалась, что я ослепла от такого великолепия. Это был шок. Конечно, люди не столь увлеченные автомобилями могут и не понять моей реакции.
Машина выехала на середину двора и покорно остановилась у ног Максима, который вышел ей на встречу. Он ласково, как женщину погладил сверкающий капот с улыбкой собственника и, повернувшись к моему отцу, торжественно сообщил:
- Это, моя новенькая! Как тебе? Нравится?
Дверка бесшумно открылась, из автомобиля вышел тот самый человек, к которому подходил папа. Не помню, о чем они говорили, для меня в тот момент существовала только эта машина, которая так хищно улыбалась своим оскалом и блистала в лучах, как запретный плод.
- Можешь, потрогать. Она только рычит, но не кусается, - раздался совсем рядом голос отца.
Он вывел меня из этого состояния зачарованности. И я увидела, что стояла рядом, с «Мустангом» и держала руку над его крышей. Максим сидел на водительском месте и сосредоточенно рассматривал приборную панель, а потом весь двор оглушил низкий рёв. Он приятным щекотаньем пробежался по всем моим нервам и жилкам, перемешавшись с кровью. Нет, то была не машина, а порок человеческий.