- Когда Эллисон будет носить твоего ребёнка. Я подскажу ей самые ужасные идеи из моей головы, и тогда тебе никто не поможет, - сквозь зубы процедила она. – Найди наконец свои яйца и возьми себя в руки. Твои сопли, растекающиеся по моему полу, меня раздражают.
- Ты исчадие ада, - прикрывая рот от ужаса, не веря, что мы близнецы.
- А ты, придурок, возможно упускаешь единственное хорошее в своей жизни.
Она попыталась подняться, но у неё не получилось. Я взял её за локоть и талию, помогая подняться.
- Неужели ты готова мирится с предателем?
- Трия, ты отбила свои мозги? Я не пойму, зачем тебе лизать резину? – послышался голос Энцо, спускающийся по лестнице.
- Она словила пулю ради Энцо. Берегла меня, рискуя своей жизнью, и вытащила моего тонущего брата из воды. Предатели так себя не ведут, - её серьёзный тон попал в самое неподходящее место моей души.
Волна боли, обиды и осознания леденящим потоком обрушилась на меня. Трия развернулась к мужу и направилась в его сторону.
- Не смей мне говорить, что мне нельзя лизать резину! – обратилась теперь она к мужу.
- Да лучше бы ты кое-что другое лизала, - фыркнул тот, и, не желая это слушать, я направился к выходу.
- Беременным нельзя отказывать.
- Ты слишком требовательная беременная.
- Я хочу…
- Поехали на Уайт-Плейнс, я куплю тебе резину, какую ты только захочешь.
И он проиграл…
Захлопнув дверь, спустился с крыльца, направляясь как можно быстрее в свою машину, чтобы больше не слушать о резине и кто кому что лижет.
Эллисон
Капля за каплей медленно стекала с трубы и исчезала уже в образовавшейся луже возле меня. Сырость врезалась мне в нос, от этого становилось всё противнее. Моя одежда была вся грязная и частично мокрая. Рубашка порвана, и грудь вываливалась наружу. Спасал лишь чёрный плотный бюстгальтер. Волосы растрепались, пряди прилипли к лицу и доставляли дискомфорт.
Я не знаю, сколько нахожусь здесь. Первые три дня меня посещали достаточно часто, но после неудачной попытки сбежать, связали. Теперь же железная дверь открывается один раз, а ставни на крошечных окнах вечно закрыты. Я потерялась во времени и уже не осознавала где день, а где ночь. Лишь лучи света озаряли помещение, когда дверь открывалась, как сейчас.
Дорожка из света становилась всё больше, затем послышались шаги. Я прищурилась от света, ставшего мне чужим и болезненным. Меня подхватили под руки и потянули прочь. Больше устраивало доживать свои последние дни в темноте и одиночестве. Им опять что-то от меня нужно. То, чего я не знаю.
- Успокоилась? – грубые пальцы схватили меня за лицо, заставляя смотреть на него.
Мужчина лет тридцати, единственный отличался из всех своей внешностью. Он точно был американец, что не скажешь об остальных. Было ощущение, будто я забрела в китайский квартал и заблудилась. Все были на одно лицо, только не он. Но кто бы этот урод ни был, он идеально подходил к этой атмосфере. Безжалостный, грубый и бесчувственный. За это он и получил ножкой от стула по лицу в тот раз. Больше я его не видела до сегодняшнего момента.
- Может, стоит ей напомнить, как себя вести?
Рядом стоящий китаец приподнял свою руку и нажал на кнопку. Электрошокер затрещал, показывая сине-белые волны искр. От трескающих звуков, тело вздрогнуло, ведь моё плечо уже успело познакомиться с этой болью.
- Убери это дерьмо! – зашипел американец. – У меня больше нет времени развлекаться с тобой. Ты должна говорить!
- Если это ты называешь развлечением, то у вас большие проблемы, ведь я заскучала, - злость, закипавшая во мне, помогла наполнить рот слюней и сплюнув попала прямо в цель.
В омерзительное лицо своего похитителя.
Сколько бы я ни пыталась думать, тело действовало без разрешения. Пытаясь справиться с этим дерьмом и освободиться, но как доказать ему, что всё это лишь усугубляет ситуацию. Американец вытер ладонью лицо от моего ДНК и кивнул. Ток прошёлся по всему моему боку, приказывая подчинится. Мышцы сводило, они содрогались от режущей боли. Я закричала, но быстро прикусила губу до крови, пытаясь стерпеть. Продлилось это недолго, но для меня будто целая вечность. Дыхание сбилось, а сознанию хотелось отключиться. Вот вам и доказательство моего предательского тела. Видимо, оно хочет быстрее сдохнуть, нежели выбраться отсюда.