- Как часто можно пить обезболивающее, голова болит невыносимо?
- Насколько сильно по 10 балльной шкале. 4 это ноющая, но терпимая, 7 острая и импульсами…
- 12.
- Я понимаю, вы многое пережили. Необходим хороший сон и покой для восстановления. Уверен сил мало, но будьте немного серьёзнее, - врач приструнил меня недовольным взглядом.
- Ладно, возможно 9.
- Выпишу для вас дозировку, будете принимать строго по рецепту.
- Спасибо.
- Сегодня ещё побудете под присмотром. Если всё хорошо, завтра выпишу.
- Супер, как раз на мой день рождения, - стараясь выдавить как можно больше радости в голосе, ответила врачу.
Он улыбнулся и, попрощавшись, ушёл.
Я нахожусь в больнице уже третий день. Днём больничные стены угнетают, а ночью, во сне убивают стены тёмного, сырого подвала. Мне не страшно. Наоборот, больше всего меня пугает моё безразличие. Кошмары с прошлого раза преследовали меня до недавнего времени, а сейчас, после недель ада - лишь тишина. Зависит ли это оттого, что в этот раз я никого не убила или мой мозг смирился и принял мою новую жизнь?
- Приветики, - Трия ворвалась в мои мысли с улыбкой на лице и большим пакетом винограда.
- Ты же знаешь, что не обязана сюда приходить каждый день? – я искренне ей улыбнулась.
За эти дни она единственная из семьи Берарди кто меня навещает. Вивиан исключение, она не из них. Мы сдружились, и сейчас рядом с ней ощущалось комфортно. Иногда Энцо заглядывает в палату головой, кивает мне приветственно и осматривает свою жену, а после вновь исчезает в коридоре. Не знаю, почему он не заходит, ведь никто ему не запрещал, да и возможно ли запретить что-то главному боссу итальянской мафии, которая в данный момент не на шутку масштабно разрослась в Нью-Йорке.
Я слезла с постели и помогла, как всегда, забраться блондинке на моё место. Живот был устрашающе больших размеров. Не знаю, как её ноги ещё не сломались под таким весом. Моё самочувствие было хорошим, за исключением некоторых моментов. Поэтому было не жалко уступить на время мягкое место. Как только Трия удобно устроилась на кровати, я села на стул.
- А я ещё раз повторю. Мне рожать скоро, хочу привыкнуть к больничному запаху.
- Разве ты не будешь рожать в Италии?
- Об этом нужно было задумываться намного-намного раньше, уже поздно. Да и все врачи, что мне нужны, уже здесь, - она пожала плечами и распаковала пакет с виноградом.
- Тебе не страшно? – поинтересовалась я, оторвав пару ягодок.
- Меня, конечно, в жизни ещё ни разу не резали, но всё будет под анестезией, поэтому я готова, - усмехнулась Трия, и улыбка быстро спала с её лица. – Страшно. Мне, очень страшно, Эллисон. Вдруг с ребёнком или со мной будет что-то не так во время операции? Вдруг Энцо потеряет кого-то из нас? Что, если я вообще не справлюсь и буду отвратительной матерью?
- Эй! Что за глупости? – поднявшись со стула, присела на край постели. – Врачи знают своё дело, всё будет хорошо, даже не думай о другом!
- Ты видишь, в какую корову я превратилась? – она всхлипнула. – Что, если он меня разлюбит или уже разлюбил? Сейчас, конечно, я манипулирую и шантажирую, но я так боюсь, что скоро ему это надоест и всё закончится. Я ведь так сильно его люблю.
- Ты глупая, если пускаешь такие мысли в свою голову. Остановись хоть на миг и вдохни свободной грудью. Возможно, тогда ты сможешь заметить, как он на тебя смотрит, как переживает. Ты приходишь сюда ко мне, и он всегда идёт за тобой, желая тебе угодить. Не пожалуется, не подгонит и не кинет одну. Энцо очень тебя любит, и пора бы уже думать только об этом.
- Ты так думаешь? – она вытерла все остатки от слёз.
- Когда я пришла с Гермесом к вам в дом на ужин. Ты так заорала, - не сдержавшись, я засмеялась и Трия подхватила волну смеха. – Господи, у меня чуть сердце в пятки не ушло, но твой муж прибежал со скоростью света. То, как вы друг на друга смотрите, завораживает. Честно признаться, я даже вам завидую. Мне никогда не испытать таких чувств.