Только ёжик не стал ждать, пока люди его забинтуют, а свернулся клубком и зафыркал.
- Спасибо, наверное, говорит, - рассмеялся Иринкин отец. - И ведь, знаешь что, дочка, мне кажется: этот ёж специально навстречу мне вышел! Почувствовал, что без помощи не обойтись!..
Тимоня задумался: ёж, конечно же, был неплохой, может даже и цивилизованный, но уж больно он что-то толст. «Неужели с водички?» - подумал Тимоня, припомнив мышиную болтовню.
Ближе к вечеру домовой подобрал в саду яблоко и отправился в гости к больному. Заглянув под кровать, крикнул:
- Ёж, ты жив?
- Жив, - послышалось из темноты.
- Не спишь?
- Нет, - ответила вновь темнота.
«Интересно, - подумал Тимоня. - Вот люди и птицы ночами спят, а ежи или эти же мыши - те наоборот! Совы тоже наоборот, - хотя совы и птицы. А ворон - тот спит? Или он, как и ёжики, бодрствует?»
- Тебе кто это бок расклевал? - спросил вновь домовой темноту.
- Так тот ворон и расклевал, - ответила темнота.
- А я, что, и о вороне уж успел спросить? - удивился Тимоня.
- Так я без вопросов уж знаю, о чём ты думаешь, - отвечала ему темнота.
- Ну, тогда... я не знаю, - совсем растерялся Тимоня. - Тогда можешь не отвечать. - Ему стало немножечко стыдно: ведь если ёж знает, о чём он тут думает, то, наверное, знает и то, как Тимоня сегодня мышей им пугал... И от этого ему стало совсем уже стыдно.
- Я тебе... это... яблоко, - поспешил он свести разговор на другое. - Сбоку, правда, чуть стукнуто... - и добавил:
- Ты, если тебе жить совсем сейчас негде, живи здесь у нас. Мне не жалко. Ты только мышей не лови. Скучно как-то, когда без мышей. Кошка есть, так она всё с хозяевами.
- Без мышей скукота, - согласилась опять темнота.
- Да, - сказал домовой и замолк. Размышлял, что имел в виду ёж, говоря про мышиную скукоту? Ежик тоже молчал. Наконец, домовой собрался уходить и хотел уж спросить, зажила ли у ёжика ранка? Но тот его снова опередил:
- Заживёт теперь ранка. Домой бы мне. Ребятишки голодные. Как бы не потеряли меня...
У Тимони и мысли, что были до этого в голове, сразу спутались:
- Так чего же ты, ёжик, молчишь? - Он забегал по сенцам, то пробуя заглянуть под кровать, то пытаясь придумать, чем можно помочь ёжику, и всё время твердил:
- Ребятишки голодные... Ну, конечно же, как я сразу-то не догадался? Так домой тебе надо! - Потом он схватил рукавицы и начал вытаскивать из-под койки коробку с больным. Еле-еле управившись, ухватился и за ежа.
- Ох, колючий ты, ёж! - восхитился он, прижимая ежа к груди. - И тяжёлый ёще...
Но ёж только молчал, зная, что на Тимонину болтовню можно не отвечать. Лишь когда домовой его вытащил на крыльцо, он вдруг начал дышать часто-часто. А сердце вдруг заколотилось с такой громкостью, что и через фуфаечку стук его долетел до такого же громкого и отзывчивого сердца маленького домового.
Растроганный домовой с осторожностью оттащил ежа в старую кроличью клетку. Налил в блюдце воды. А дверцу не стал закрывать - вдруг ёж вздумает к ребятишкам бежать? Хотя вряд ли - больной ещё!
А когда пришёл утром проверить приятеля, то его уже не было.
Погрустил, погрустил домовой, походил вокруг клеток, к берёзкам на краю участка сходил... А под тополь, что дальше, ещё за березками рос, не заглянул. А то сразу бы увидал, что отверстие меж корнями чернеется. И тропинка к нему кем-то протоптана...
Так и лето прошло. Потом осень. Уже по зиме вышел как-то Тимоня на улицу посмотреть, всё ли ладно в хозяйстве? Глядит: а у старого тополя забор на бок упал.
«Ну вот, - думает, - опять зайцы из лесу зимой прибегут и все яблони обгрызут! Надо будет хозяину подсказать!»
Подошёл, чтоб поближе взглянуть. Обошёл вокруг дерева. Сел в затишье: в последний раз на владенья взглянуть. А из норки, что между корней, как из печки, тепло идёт. На миг даже почудилось, что не в поле на стылом ветру, а в запечье сидит!
Догадался тогда домовой, где знакомый ёж жить устроился. Наклонившись к отверстию, прокричал в темноту:
- Ёж, ты спишь?
- Сплю, - ответила темнота.
Домовой озадаченно потоптался у дерева, вновь спросил:
- Ты живой?..
В этот раз темнота не ответила.
Домовой покрутил головой и подумал: «Наверно, почудилось! Если ёжик спит - кто бы мне отвечал, что он спит?.. Ну, а если не спит, то чего больше не разговаривает?»
С этой мыслью вернулся домой, а мышам про берлогу ежа говорить не стал. Чтоб не спорить о том, где и кому зимой лучше спать!
Уж под самое Рождество ещё раз сходил к тополю и ещё раз спросил темноту:
- Еж, ты спишь?
- Сплю! - вновь ответили из-под земли.
- Ну, тогда на тебе одно яблоко! - произнёс домовой и вкатил в нору яблоко.
После этого успокоился: если ёжик спит, то во сне еды много не требуется. Ну, а если не спит, то чего-нибудь сам найдёт. Сам Тимоня во сне не ел. Разговаривать тоже во сне не разговаривал - не умел. Но ежи - это все-таки не домовые! Может быть, у них все по-другому.