---Жили-были два кота. Песенка котов---
Жили-были два кота, два кота И была у беда - глухота. Жили-были, жили-были два кота, Лишь была у них беда - глухота... Чёрно-белых или рыжих два кота, И беда... на двоих - глухота... Два кота, два кота, два кота... `Мяв! Мы можем к вам зайти?` - два кота. `Жаль, ответа не услышим... Тра-та-та И поймать не сможем мыши... А-та-та... Но ведь жить хотим под крышей...` - пустота... `Накормите нас! Бьём кончиком хвоста... Два пушистых, два обычнейших кота... Можем петь мы, но ответа не услышим... Чёрно-белых мы иль рыжих два кота Глухота у нас - беда и простота, Без мяуканья в ответах - темнота... Полюбить клянёмся кончиком хвоста Кров нам давшего, простите... вы... не та...
Сопроводительный текст: О кошках...
---Три кота--- Три кота сидят в подвале, Так и ждут, чтоб их позвали И на жительство отправили к себе. Один - серый, другой - белый, Ну а третий - чёрно-белый. Третий кот, конечно, люди, - это я. Вместе ходим на работу, А точнее - на охоту, Три кота - ведь это вся моя семья. Если скучно жить в подвале, Нужно, чтоб тебя позвали И на жительство отправили к себе. Очень холодно в подвале, Но пока ведь не позвали! Почему ж я так мяукаю тебе? Ты мне нравишься, хозяйка, И букетом - не хлестай-ка: Выбор свой уже я сделал сам себе. А букетик твой - колючий, Ну и что, что я - вонючий! Жить сама попробуй-ка нигде. Ты всегда проходишь мимо И всегда с тобою - Дима, А я лишь - мяукаю тебе...
Поэзия - Андрей Алексеев - Размышление о защите бездомных животных
Как много в Мире есть бездомных, Животных разных средь людей. Таких забытых, милых, скромных, Что грусть становится сильней. Ведь как забыли их, как губим, Тех кто нам меньшие друзья. Во век нас словом не осудят, Уверен точно в этом я. А что же мы? Ругаем их, боимся, Укусит вдруг! Кто виноват? Сам человек ведь выбросив ошибся, Другой же гордостью богат. Проходит мимо. Очень плохо. Их тоже нужно защитить. Хотя бы тех, кто так немного, Сумел в Миру сие коварном быть. Встаём же дружно на защиту, Собачек разных и котят! Не дай мой друг, друзей в обиду, Четвероногие хотят. Хотят как ты: заботу, ласку, Свой уголок и крышу над главой. С своим хозяином ту сказку, Что подарила бы покой.
Поэзия - Светлана Биктимирова - Сообразительный дружок!
Мне мама в зоомагазине
Купила черепашку Микке!
Я с гордостью, счастливый -
Принёс его домой!
Нарвал ему поесть :
Листья капусты, одуванчика, укропа -
Он это любит очень все.
Из коробки обувной
Хотел сделать ему - домик свой;
С крышей, с дверью и с окном.
А мама говорит:
«Так у него же домик - тут,...
Ты посмотри на спине и на животе.
Сейчас он в него спрячется,
Лапки подожмет, плотно закроется,
И до утра - уснет!..»
Вот такой у меня Микке -
Сообразительный дружок!
Прямо, как изобретатель -
Придумал себе домик,
Который носит всегда с собой,
И все необходимое рядом - под рукой!
И не надо ни дверей , ни окон.
А просто ему надо, чтобы были рядом - всегда
Верные, надёжные, заботливые - друзья!
Такие, как Я!
Проза - Борис Алексеев - В ночь на праздник
Гриша любил своего большого, лохматого пса Скифа. Правда, всякий раз с вызовом подчёркивал эволюционную разницу между хозяином и собакой. «Это-зверь! - говорил Гриша, - Заботиться буду, а помрёт - заведу другого». Скиф любил заглядывать в глаза хозяину, развалив частями своё огромное тело у его ног. Когда он получал встречный взгляд, то мотал башкой, потягивался и старался лизнуть Гришины ботинки. По всем приметам, лохматая кавказская национальность волкодава дала племенной сбой в этой добродушной твари. Вместо злобства характер пса представлял забавное сочетание снисходительности, свойственной рослым животным, и трогательной доверчивости котёнка. Несмотря на «гуманитарный» склад ума, Скиф был прекрасный охранник. Лаял на любое движение за воротами, а по ночам спал на крыльце, закрывая вход в дом собственным телом. Гриша часто уезжал по делам, перепоручая Скифа товарищу. Всякий раз минута прощания с собакой представляла потрясающую миниатюру, попирающую все представления теории Дарвина о несмешении видов. Шло время. Скиф старел. Ранние непослушания от избытка щенячей эмоциональности уступили место спокойному рассудительному диалогу верного слуги и доброго хозяина. Как-то Гриша уезжал в очередной раз и, опаздывая в аэропорт, не простился с собакой. Сборы, дорожная суета, толчея у стойки регистрации на рейс заполнили память ворохом случайных событий. Только в самолёте Гриша вспомнил о том, что в спешке не простился со Скифом, уехал, не обняв собаку и не сказав псу заветное «Жди!» Вторая неделя командировки подходила к концу. Утром седьмого января, в светлое Рождество зазвонил межгород. «Григорий Алексеевич, - раздался в трубке смущённый голос, - простите, что огорчаю в праздник, Ваш Скиф умер». Больно кольнуло под сердцем. Расспросив подробности, Гриша положил трубку и... заплакал. «Ты что ревёшь?! - притворно возмущался Гриша на самого себя, - Это же - собака. Успокойся!» Но слёзы не слушались хозяина и растекались по щекам во все стороны, а грустная двухпудовая башка мокрым наконечником носа упёрлась Грише в грудь и молча заглядывала в сверкающие алмазами слёз глаза... Вернувшись домой, Григорий в тот же день пошёл на могилку к Скифу. Посидел, повздыхал, вытер сухие слёзы, достал из котомки тетрадь и, припоминая Рождественскую радость пополам со щенячьей болью, написал о друге памятную записку: В ночь на праздник умерла собака, Верный сторож, преданное скерцо. Стыдно в Рождество Христово плакать, Ублажая любящее сердце. Стыдно на Рождественские святки, Пригласив товарищей к столу, За окно выглядывать украдкой И по-волчьи, глядя на Луну, Выть о друге... А на самом деле Плакать в голос о себе самом И в пустом заснеженном вольере По щекам размазывать геном!.. Знаю-знаю, Время - лучший лекарь, Скоро на Крещенскую сочель Я войду, как в Божию аптеку, В ледяную русскую купель, Но сейчас, В Рождественских заботах Разливая коньячок сполна, Чую, как "слезит" холодным потом Другом не прикрытая спина...