Сидевшая за тем же столом семейная пара шумно вздохнули от облегчения и поспешно покинула столовую. Недовольный джентльмен, выкуривший с дюжину сигар за время пребывания в столовой, тоже удалился, даже не взглянув на агентов полиции. Александр собрался последовать его примеру, но к ним подошел один из сыщиков.
— Вы мистеры Куиллс и Сандерс и мисс Куиллс? — спросил он, запуская руку за пазуху и вытаскивая оттуда пачку почтовых конвертов. — Полагаю, что это может показаться вам слишком бестактным, но мы были вынуждены это изъять. Инспектор приказал просмотреть лежащую у стойки регистрации корреспонденцию, чтобы выяснить нет ли там полезной для следствия информации.
— Что это? — удивленно поинтересовался профессор. — Это все наши письма?
— Отправителями являются двое из вас, но, прежде, чем вы у меня об этом спросите, — добавил агент, увидев, что Вероника готова завопить от возмущения, — поспешу заверить, что мы нарушили ваше личное пространство не потому, что подозреваем в убийстве графа Бервикского и леди Холлвард-Фрейзер. Мы проделали тоже самое со всеми переданными нам письмами.
— Это просто невероятно, — выпалила Вероника. — Неужели современные преступники пишут письма своим бабушкам с описанием планируемых преступлений?
— Вы себе представить не можете сколько полезного можно найти в самых обычных местах, — ответил полицейский, в то время как его напарник еле сдерживал усмешку. — В конце концов, думаю, добавить тут уже нечего. Когда все это закончится, вы сможете снова передать портье свои письма, чтобы их отправили.
— Такими темпами, их отправят в Оксфорд не раньше следующего сочельника, — пробормотала Вероника после ухода агентов. Она снова повернулась к покрасневшему Оливеру. — Ты чего? — спросила она. — А, знаменитый писатель Оливер Сандерс сгорает от стыда из-за того, что они могли прочитать любовные откровения, которые он, без сомнения, посвятил своей музе?
— Я не выйду из номера, пока отсюда не уберутся все эти агенты, — прошептал он в ответ, отчего Вероника рассмеялась. — Это величайшее унижение в моей жизни…
— Сколько же писем ты написал Эйлиш с тех пор, как мы поселились в отеле? — спросил Александр, глядя на ворох писем в руках друга.
— Четыре, — признался Оливер, пожимая плечами. — Я знаю, что ей очень нравится их получать.
— Но если ты день за днем все ей рассказываешь, то вам не о чем будет говорить, когда вы снова будете вместе, — воскликнула Вероника, пока ее дядюшка перебирал конверты с понимающей улыбкой. — Впрочем, зная вас, вы найдете чем себя занять…
— Оливер, здесь не только твои письма, — заявил вдруг Александр, Вероника сразу умолкла. Профессор перевернул конверт: — это письмо от мисс Стирлинг и адресовано оно князю Драгомираски. Полагаю, она оставила его на стойке вчера утром, прежде, чем спуститься к завтраку с… — Александр прервался на полуслове, когда Вероника выхватила конверт у него из рук. — Подожди, что ты собираешься сделать?
— По-моему, это очевидно, — невозмутимо ответила племянница. Она вытащила содержимое конверта: сложенный пополам тонкий лист бумаги и, к удивлению присутствующих, маленькая фотография. — Любопытно… взгляните.
— Вероника, не надо этого делать, — предупредил ее встревоженный Оливер. — Разве тебя в детстве не учили, что неприлично читать чужие письма?
Девушка не обратила на него внимания. Она с любопытством рассматривала фотографию, сделанную явно в какой-то картинной галерее или музее. На фото был изображен старинный портрет, судя по доспехам, в которые был облачен мужчина с длинными светлыми волосами. Вероника передала фотографию дядюшке и развернула письмо.
— Мне это совсем не нравится. Как ты собираешься объяснять все мисс Стирлинг, если она узнает о том, что ты сделала? — спросил Оливер.
— Что это полиция вскрыла конверт, ведь, по большому счету, это так и есть, не так ли? Я уже сто раз вам повторяла, что не доверяю я этой женщине. В деле «Персефоны» у нее явно есть какой-то свой интерес, — Вероника вышла на крыльцо, чтобы было побольше света и начала тихо читать: — Uram: A pár sort hogy egyszer mondom…
Наверное, это венгерский. Ничего тут не понимаю.
— Дай сюда, — вздохнул Оливер, протягивая руку за письмом. — Ты же не успокоишься, пока не узнаешь о чем там говориться, так что лучше покончить с этим как можно быстрее.
Он прислонился спиной к опоре крыльца и начал переводить текст: