Теодора хотела ответить, но что-то в выражении лица Лайнела заставило ее остановиться. Она обреченно тряхнула головой и пошла к двери. Лайнел молча следил за ней, чувствуя, как его нутро заливает горечь.
— Я прошу лишь несколько часов, — прошептала девушка, берясь за ручку двери. — Я не могу сейчас ничего объяснить. Слишком многое поставлено на карту.
— Ну, разумеется, — едва слышно ответил Лайнел. — Нечто, гораздо более важное, чем мы.
От этих слов взгляд девушки заволокло болью, но вместо ответа она словно тень вышла из столовой, оставив Лайнела среди стен, которые внезапно показались ему самым безотрадным местом на свете.
Глава 31
Оливер не ошибся, говоря, что полиция заинтересуется тем, где они были после убийства графа Бервикского и леди Холлвард-Фрейзер. Почти целый час Лайнела допрашивал инспектор полиции, а потом столько же и Теодору, несмотря на то, что благодаря показаниям свидетелей, оба были вне подозрений по отношению к убийствам. Молодым людям пришлось заверить полицию, что после попытки догнать убийц, они заблудились в болотах и смогли выйти только к утру. Не похоже, что инспектор поверил в такую странную историю, на этот раз Лайнелу было глубоко плевать на последствия попытки обмана следствия. Когда Лайнелу опостылело мерить шагами номер, он вышел из отеля за час до назначенного времени встречи на заднем дворе. Полночь была далеко позади и, благодаря звездам, тропа, по которой Лайнел пошел, засунув руки в карманы, выглядела словно серебряная лента.
Сумрачные силуэты дубов выглядели довольно враждебно, но Лайнела в этот момент не волновало ничего, кроме сумбура, творившегося в его голове. Он в тишине дошел до ворот отеля, которые полиция заперла тяжелым железным замком. Сквозь прутья решетки, словно перископы над крышами хижин, возвышались мачты «Персефоны», напомнившие Лайнелу о причине его тут нахождения.
Его мысли были такими же мрачными, как и воды Миссисипи. Он оперся на решетку, прикрыл глаза, и тут услышал какой-то повторяющийся звук — то было эхо шагов в сопровождении шелеста ткани. Лайнел, еще до того, как повернуться, знал, что это она Волосы вновь были собраны, а тело облегало элегантное черное платье с серебристым узором в стиле японских лунных пейзажей. Лайнел усилием воли заставил себя глубоко дышать.
— Не стоило тебе приходить. Двое привлекают больше внимания, чем один, и если полиция увидит нас из какого-нибудь окна, наша ночная вылазка может провалиться.
«Неужели еще вчера он обнимал ее на этой самой тропе, заигрывая и приглашая танцевать?»
— Я была в розарии, когда ты пришел, — ответила подошедшая почти вплотную Теодора. — Я подумала, что это самый подходящий момент для разговора наедине, если ты все еще хочешь меня выслушать…
— Дай-ка угадаю, наверное, мне стоит узнать, что происходит с женщиной, которая одну ночь проводит в моих объятиях, а на следующий день дает мне понять, что плевать на меня хотела?
Теодора шумно вздохнула, словно прося у высших сил дать ей терпения.
— Вижу, что ты снова вернулась к своим мрачным цветам, — продолжал Лайнел, жестом показывая на ее платье. — Мне снова называть тебя «мисс Стирлинг»?
— Не говори глупостей, — ответила девушка. — Я пришла не спорить с тобой, а прояснить ситуацию. Знаю, что вела себя не очень красиво последние несколько часов, когда ушла в свою комнату ничего не объяснив. Появление «Персефоны» стало настолько неожиданным, что в тот момент я могла думать только о том, что и как сообщить патрону в следующем письме. Но сейчас я хочу поговорить не об этом.
— Собираешься, наконец, сказать чего же я такого сделал, чтобы так тебя разочаровать?
— Лайнел, ты здесь совершенно не при чем. Боюсь, проблема только во мне, как бы я ни пыталась убедить саму себя, боюсь, что не могу ее разрешить.
Выглядела она по-настоящему подавленной, прижав руки к груди так, словно замерзла от холода. Помолчав несколько секунд, Теодора прошептала:
— Я выхожу замуж за князя Драгомираски, — Лайнел и бровью не повел, лишь продолжал так пристально смотреть на девушку, что та нервно сглотнула. — Ничего не хочешь мне ответить?
— Полагаю, «Совет да любовь» будет в самый раз, — едва слышно ответил Лайнел.
— Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду. Последние несколько часов были для меня словно… агония. Я только и думала о том, что придется рассказать тебе правду, что ты имеешь право все знать, но со всем тем, что произошло…