— Нет, — прошептал Лайнел. Он поспешил за ними, когда князь жестом поманил одеревеневшую Теодору за собой и направился к карете. — Нет, вы не можете вот так просто ее увести. Я не позволю, чтобы вы и дальше управляли ею словно марионеткой!
— Вы считаете, что я похищаю собственную нареченную, мистер Леннокс? Разве я приковал ее кандалами да цепями, чтобы она не смогла сама сделать свой собственный выбор?
— Вы прекрасно знаете, что в цепях нет никакой необходимости. Вы полностью подавили ее волю, но я не собираюсь сидеть сложа руки… Не позволю так просто забрать ее у меня!
— Лайнел, прошу тебя, — снова промолвила Теодора. — Я уже сказала тебе, что не могу…
— Я и тебе говорил, что не буду смотреть, как ты снова становишься рабыней! — выпалил Лайнел. Он почувствовал, как в горле словно образовался тугой узел при мысли о том, что, возможно, он больше никогда ее не увидит. — Посмотри на меня, — тихо сказал он девушке, остановился прямо перед ней и схватил за плечи. — Посмотри мне в лицо, Теодора, и скажи, что ты хочешь именно этого. Если ты скажешь, что уходишь по собственной воле…
Фразу он не закончил: в этом не было необходимости. Он чувствовал, как под его пальцами задрожали девичьи плечи, и усилия, которые девушка прилагала, чтобы сохранить спокойствие. Когда она, наконец, заговорила, то голос вновь принадлежал мисс Стирлинг.
— Сожалею, что ты поддался иллюзиям за те дни, что мы провели вместе, но, боюсь, что должна попрощаться. Ты и так заставил меня потерять кучу времени, Лайнел.
— Ты меня не обманешь, как ни пытайся. Мы оба знаем, что происходит. Ты нужна мне также, как и я тебе…
— Бог ты мой, опять ты с этими глупостями? Как мне тебя заставить спуститься на землю?
Теодора усмехнулась, вызвав улыбку у князя. Без сомнения, направленный на Лайнела взгляд был преисполнен болью. Он медленно отпустил ее плечи, поняв, что, несмотря на все его усилия, он не сможет ее удержать.
Теодора приняла решение. Лайнел не знал, сделала ли она это, чтобы спасти себя или его, — ему было все равно. С этого момента их пути расходятся.
— Если ты уйдешь с ним, — произнес он ей вслед, — не ищи меня, потому что я больше никогда не смогу тебе доверять.
Теодора молча уходила, не отвечая на его угрозу, не оглядываясь. Уходила неуверенными, словно в полусне, шагами.
— Если ты оставишь меня сейчас, надеюсь, это будет навсегда, — крикнул Лайнел. — Ты слышишь меня, Теодора? Я не захочу тебя больше видеть! Для меня ты станешь никем!
— Лайнел, пусть идет, — услышал он за спиной голос Вероники. — Я тебя предупреждала, что у этой женщины нет сердца. Она не стоит твоих усилий.
В его груди вспыхнул испепеляющий огонь, уничтожая остатки здравого смысла. Два года назад, покидая Дублинский порт, Лайнел боялся, что никогда ее не увидит. Теперь он сожалел, что его опасения не сбылись: так он избежал бы сильнейшей боли за всю его жизнь.
Точно также, как и «Персефона», он сражался против силы ветра, который пытался их разлучить. И точно также, как и «Персефона» потерпел поражение.
— Полагаю, добавить больше нечего, — прокомментировал князь Константин и слегка поклонился четверке англичан. — Поверьте, я не меньше вас сожалею о том, что так и не удалось достичь желаемой цели, но, возможно, со временем, нам представится другая возможность. Что же касается предложенного вам филиала в Нью-Йорке…
— Можете оставить его себе вместе с вашей подопечной, — заявил Александр, хватая Лайнела за руку, пока тот не набросился на князя. — Нам от вас ничего не нужно.
— Гордые до мозга костей, как истинные сыны Великобритании. Так или иначе, — добавил напоследок князь, неспеша удаляясь от причала, — надеюсь, история с «Персефоной» хоть в чем-то окажется вам полезной, несмотря на всю ее прозаичность. И не беспокойтесь о нашей Доре, мистер Леннокс: если это послужит вам утешением, могу пообещать, что буду хорошо о ней заботиться.
Минуту спустя он сел в карету, в которой его уже ждала Теодора и жестом приказал лакеям сесть вместе с кучером. Колеса зашуршали по гравийной дорожке и карета направилась по идущей вдоль Миссисипи дороге, которая соединяла деревню со столицей Луизианы.
Только когда экипаж скрылся за поворотом, Лайнел осознал, что потерял ее навсегда. Последнее, что он увидел — легкое движение за окошком и жест, похожий на прижатые к заплаканным глазам ладони, но, себе он сказал, что это всего лишь игра его воображения. Вероника была права — у этой женщины нет сердца.
— Иди сюда, — прошептала ему подруга, обнимая его словно младшего брата. — Я уверена, что это лучшее, что могло с тобой произойти в данной ситуации.