Как после такого верить в людей?
Папа, заметив, что ситуация выходит из-под контроля, попытался вмешаться.
— Дани, не стоит так говорить. Мы все делаем ошибки.
— Ошибки? – Я рассмеялась, но смех прозвучал холодно и мрачно. – Это не ошибка, папа. Это предательство. Вы вдвоём не просто ошиблись. ТЫ сделал выбор разрушить все важное, что было в нашей жизни, и, устраивая этот театр, ты показал, как тебе безразлична наша семья.
Аси, слегка растерянная, наконец, нашла смелость выглянуть из своего кокона позора.
— Я не хотела, чтобы так получилось… – её голос дрогнул, погружаясь в аккорды сожаления, – Прости меня, это вышло случайно. Просто совпадение. Я не знала, что Лёша – твой папа. Мы полюбили друг друга. Было уже слишком поздно, когда я узнала правду. Мне было страшно тебе всё рассказывать.
— Не хотела? – я подняла подбородок, не желая скрывать своё к ней презрение. – Зато захотела, чтобы это произошло за моей спиной! Папа, тебе совсем не стыдно?
В этот момент папа тихо вздохнул, и его плечи опустились, словно он принял свое поражение.
— Доченька, я тебя понимаю, – произнес он с видимым усилием, – но я прошу тебя, попробуй мысленно отвлечься от того, что произошло. Это не просто выбор, а эмоциональная буря. Я… я заблуждался, но это не значит, что я не люблю тебя с Майей и твою маму. Вы все мне очень дороги.
Мой отец, обычно такой мудрый и надежный, смотрел на меня с сожалением. Будто по команде, я скрестила руки на груди, охладевая от его слов.
— Любишь? – повторила я, отводя глаза, чтобы скрыть слезы. – Если бы ты действительно любил нас, ты бы не делал этого.
— Дани, я... — опять начинал отец, но я не собиралась его слушать. Я не могла.
Аси в это время опустила голову, её пальцы играли с застежкой платья на груди, как будто это могло спасти её от ответственности.
— Знай, ты не обязана меня прощать, – произнесла она еле слышно. – Я отдаю отчёт в своих действиях. Возможно, не сейчас, но позже мы снова сможем общаться как раньше.
— Простить тебя? Как ты себе это представляешь? Ты бы стала дружить с аспиранткой отца? – цинично переспросила я, голос стал ледяным. – И когда, по-твоему, я должна это сделать? Через месяц? Год? Прямо сейчас? Я чувствую себя обманутой и преданной людьми, которых считала близкими.
Я замерла, разрывая натянутую нить, связывающую нас, и, вдруг поняла, что это требует много сил. Да, я могу быть агрессивной, но внутри меня зародился страх…
— Я… я ухожу, – произнесла я вдруг слух свои мысли, решая, что лучше будет оставить этих двоих наедине с их предательством. – Не хочу видеть вас больше. Ася, не попадайся мне на глаза. Я за себя не ручаюсь!
Не оборачиваясь, кинулась прочь, не оглядываясь, чтобы не видеть их лиц. Шум улицы снова накрыл меня, и я, зная, что в этот момент вся моя уверенность и открытость разбиты в хлам, бежала к подъезду, в квартиру как будто моя жизнь зависела от этого. Я не могла допустить, чтобы они увидели, как больно мне, как меня душит отчаяние.
Каждый шаг отдалял меня от прежней счастливой жизни, которую я так хотела разделить со своей семьей, подругой и Дамиром, но я знала, что теперь мой путь лежал в другую сторону. В сторону настоящей свободы — даже если она была горькой.
Я вернулась домой, внутренне наполняясь какой-то неведомой чернотой. Как я могла? Как я могла доверять им обоим? В воздухе по-прежнему витал их запах, а в ушах звенел кокетливый смех подруги. Пройдя пару шагов в квартире, я зашла в комнату АсИ. Вся эта фальшь, весь этот обман сейчас стоили мне жизни. Лишь остались её любимые вещи, её платья, её награды, её комната персикового цвета…
Я схватила нож на кухне и бутылку «Джека Дэниелса», вернулась в её комнату и сделала первый, резкий надрез по ткани её платья. Обжигающая боль разлилась по моим венам, будто крик души, который наконец-то нашёл выход. Каждый раз, когда разрезала ткань, я уносила с собой частичку той жизни, которую теперь не вернуть. Новый глоток обжигает горло. Я чувствовала, как слёзы смешиваются с каплями виски, кругом много наших общих с Асей воспоминаний. Белое полотно разорвалось, как мои надежды, и, увидев, как быстро оно рассыпается на куски, испытала неожиданный прилив злорадства и эйфории. Да, так ей и надо! Снова глоток. Особенно сильно испытала удовольствие, когда в зеркало во всю стену полетела её награда за второе место на соревнованиях по фигурному катанию. Зеркало разбилось на множество мелких и крупных осколков, и награда сломалась на две части. В зеркале отражалась не я, а моя тень, потери и боль. Включить тяжелый рок было прекрасной идеей и, под стать настроению я начала танцевать.