Где же полиция и скорая, когда они так нужны? Почему никто не пришел на помощь? Страх охватил её, он стал её неизменным спутником. Ноги предательски дрожали, словно превращаясь в опоры из ваты, и она почти упала на колени. Дани достала телефон, её руки дрожали, пока она набирала номер службы. Экран на телефоне треснул и перестал подавать признаки жизни. Пальцы скользили по экрану, и в голове прокручивался будущий кошмарный сценарий, который не давал ей покоя. Что она скажет маме с Майей? Дамиру? Она глубоко вдохнула, но всё равно с трудом могла выделить, кто она сейчас — убийца или спасатель?
Крики и звуки сирен начали заполнять пространство, они были слишком близко, и я трусливо решила сбежать. Уехать как можно дальше. Но не успела проехать двадцати минут в сторону дома, как дорогу преградил черный Роллс-Ройс.
Водительская дверь широко распахивается и моему взору предстает водитель-блондин, упакованный в стильный костюм. Выхожу из машины.
Смотря на меня с ожиданием, ехидно произносит:
- Здравствуйте, Даниэлла Алексеевна, прошу, – с поклоном отворяет заднюю дверь.
Молча сажусь, подбирая под себя подол платья. Постепенно трезвею. Сбежать не получится. Да и глупо это. Весело насвистывая, «шестёрка» занимает водительское место, подмигивая мне в зеркало.
- Поехали, – строго бросает Олег Николаевич.
- Куда? – услужливым тоном интересуется водитель.
- Прямо, – отвечает односложно, будто это всё объясняет.
- Что будет с моей машиной? – моё тело дрожит, зубы стучат, не могу адекватно мыслить.
- Потом узнаешь.
Не смею повернуть голову, смотря в темноту за окном, усиленную внешней тонировкой. Голова раскалывается.
- Ты уже в курсе всего, что произошло на перекрёстке? – сжимаю тонкую ткань платья меж пальцев.
- Да, – и снова без какой-то конкретики. Это начинает меня нервировать. И вдруг раздаётся тирадой:
- Где были твои куриные мозги, идиотка, когда ты решила поехать одна? Бухая вдрабадан. Ты могла умереть! Почему не вызвала такси? – презрительно фыркает, невольно притягивая мой яростный взгляд. – Конечно. У тебя же гордость! Ты считаешь себя такой крутой и незаменимой, – усмехается, будто устало отмахиваясь от надоедливого насекомого.
- Не надо на меня повышать голос! Ты мне никто! – взрываюсь, желая дернуть на себя дверь, ещё и этот бесполезный телефон не включается, мне нужно срочно позвонить Дамиру, но сжимая кулаки, и тут же, взяв себя в руки, продолжаю. – Что с тем человеком? Он жив?
Некоторое время спонсор молчит, испытывая моё терпение, но вдруг сообщает:
- Третьяков Дмитрий Анатольевич — тридцатисемилетний мужчина, в машину которого ты врезалась, – произнося эту фразу, Олег Николаевич внимательно смотрит на меня, – сейчас находится в реанимации, за его жизнь борются врачи. В течение часа эта информация просочится по всем новостям. Твоей карьере конец. И свобода под большим вопросом. Мне ничего не остается сделать, как…
Оказывается, я задержала дыхание, пока слушала его.
- ….расторгнуть с тобой договор, – говорит с сожалением, – Останови здесь, – произносит, точно охладев к разговору. Легонько хлопнув рукой по водительскому сиденью.
Автомобиль двигается достаточно медленно, поэтому водитель максимально услужливо выполняет указания, не говоря и слова. Всё это время, создавая впечатление, словно его и нет в машине.
- Ты, правда, так поступишь со мной? Высадишь неизвестно где… – с опаской всматриваюсь в окно, нервно сглатываю, с трудом осознавая происходящее со мной. Паника сковывала тело. Страх потихоньку начал уступать место чему-то другому — злости и неприятию того, что сейчас происходит.
Он заинтересованно начал читать в телефоне какую-то новость, не обращая на меня внимания. Будто сказать: «Свободна, иди на выход» — выше его достоинства.
- Олег, ты действительно собираешься бросить меня где-то на обочине после всего этого? – голос дрожал, но в нём слышалась настойчивость, и я пыталась вырваться из этого бесконечного кошмара, хотя бы одним вопросом.