- Ты. Будешь. Выполнять. Все. Мои. Приказы! – Зубы мужчины впились в её шею. – Ты меня с ума сводишь…Королева.
Он буквально потерял связь с реальностью. Вколачивался в податливое тело постанывающей Аси, не обращая внимание на ее слова и признания в любви. Разрядка не приходила, даже когда любовница затряслась в приступе оргазма.
- Мы только начали! – шлепнув ее по ягодице, пообещал Олег. – Налей мне выпить.
Его Мессалина, не в состоянии скрыть счастливую улыбку, поднялась на ноги. Её пошатывало, но мужчине показалось, что она не шла, а летела к бару. Голубые глаза сияли от удовольствия. Наблюдая за тем, как обнаженная красавица с взлохмаченными волосами и счастливой улыбкой на лице наполняет бокалы, распрямляет спину и крадется к нему грациозной походкой кошки. Аси протянула ему бокал и устроилась у его ног в обманчиво покорной позе. Но как бы ни так! В её глазах так и не погас тот хищный блеск победительницы, уверенной в том, что подобный Олегу мужчина у нее на крючке. Будет слишком поздно, когда до нее дойдет осознание, что на таких как она такие мужчины как он не женятся.
Он выиграл этот раунд. Лисичка выпила бокал шампанского со снотворным – «подарок» от заведения и угодила в удачно подстроенную им аварию. Всё прошло как по нотам. Она никогда не узнает правду. Кто бы мог подумать, что из зависти к своей «подруге» Аси сорвет тормоза. Когда Олег хотел заранее узнать все об окружении будущей женушки, он и представить себе не мог, что Эллочка пригреет настоящую гадюку в своем обществе. Змею, которая сильно ему поможет в достижении личных целей. Её необоснованная ненависть играет важную роль. Таких «друзей» врагу не пожелаешь. От лучшей «подруги» он избавился. Остался Петражицкий Дамир. Если лисичка не сможет покончить с ним, он ей с превеликим удовольствием в этом поможет…
Мессалина* – (ок.17/20 – 48 гг. до н.э.) третья жена римского императора Клавдия, властная и влиятельная женщина, известная своей распущенностью и жестокостью, якобы участвовала в заговоре против своего мужа и была казнена после раскрытия заговора.
Гумберт* – главный герой романа Владимира Набокова «Лолита», испытывающий влечение к юным девочкам особой внешности. Именует их «нимфетками» и приписывает некую внутреннюю «демоничность».
10 глава 1 часть
Наши дни
Театр абсурда. В главной роли – я, сижу в просторной гостиной комнате, обставленной с изысканным вкусом, все в том же махровом халате и завтракаю с Олегом. Красивое белое длинное платье двадцатых годов, в котором была на вчерашнем празднике, осталось висеть в комнате на вешалке в шкафу. С Олегом нас разделяет длинный стол, сидим друг напротив друга. Радует, что я нахожусь на довольно-таки большом расстоянии, приблизительно в трех метрах от него, что позволяет мне хоть немного расслабиться в этой напряженной обстановке. Не удалось скрыть покрасневшие глаза от пролитых слез. Он, естественно, это заметил. Свежевыбритый, холеный. В безупречном дорогущем темно-синем костюме, в идеально сидящей, белоснежной рубашке. Без галстука, придающего официоз, но его отсутствие вовсе не смягчает, не сглаживает строгий вид. Может хоть сейчас попасть на разворот журнала о бизнесе.
Пытаюсь сосредоточиться на еде, мягком хрустящем хлебе и ароматном запахе капучино, но, несмотря на все усилия, мысли о вчерашнем дне не оставляют меня в покое. Вокруг царит тишина, нарушаемая лишь мелодичным звяканьем столовых приборов, звучащих, как некое отдаленное эхо. Олег размеренно жует, словно наслаждается каждым укусом с той самой вдумчивостью, которая мне сейчас совершенно недоступна, в то время как я, изо всех сил, борюсь с глубокой ненавистью к себе и неспособностью выбраться из этого капкана. Как я могла так упасть? И как отмотать время назад? Машину времени еще не изобрели, к моему глубочайшему сожалению. И что же теперь меня ждёт, когда мир вокруг кажется таким серым и безрадостным? Всего лишь несколько дней назад я была счастлива.
- У тебя есть вопросы, которые нужно сейчас обсудить? – вдруг неожиданно, но настойчиво нарушает молчание будущий муженёк, поднимая на меня холодный, но проницательный взгляд. Пытаюсь уловить в глазах намёк на какие-то чувства и эмоции. Сглатываю кусок тоста с творожным сыром и семгой, внутренне проклиная себя за то, что не могу подобрать слов, и отвожу глаза в сторону, куда-то вдаль, стараясь избежать его проницательного взгляда. Взгляд фокусируется на большой вазе, варьирующейся от пастельных тонов до глубоких насыщенных оттенков с интересной арабской росписью, вдыхаю аромат свежих нежно-розовых тюльпанов.