- Дамир, я… — начала я, но он снова перебил.
- Ты говорила, что у тебя важные дела, ты ведь всё ещё собираешься на олимпиаду?
- Конечно! И не просто собираюсь, я должна быть там. Это значит для меня всё, – проговорила я, сжав его руку крепче. – Но… — тут мой голос дрогнул, и я замедлила шаг.
- Но что, Дани? – яростно сверкнув глазами, ухмыльнулся Дамир.
- Но мне нужно понять, что именно я хочу в жизни. Я хочу попробовать, хочу достичь своей мечты, но моя любовь и привязанность к тебе так же сильна. Я не могу этого игнорировать, но и не могу оставить всё, что я строила.
Мы остановились у края набережной, где он смотрел на меня с ужасающим пониманием, как будто я только что призналась в самом страшном грехе.
- Дани, если это из-за меня…
- Нет-нет, Дамир! – быстро перебила я, смутившись, – это не так. Ты вдохновил меня, поддерживал, но я не хочу жертвовать своим будущим ради отношений, которые могут оказаться временными. Я хочу быть самой собой, той, что может сделать выбор не с оглядкой на другие границы.
Наступила тишина. Мы оба смотрели в разные стороны, пытаясь найти правильные слова, что-то, что изменило бы ситуацию. Я чувствовала, как мысли, которые так долго держала при себе, наконец, были сказаны. Дамир решительно отстранил меня от себя, продолжая сверлить своим пугающим взглядом, от которого мурашки бежали по коже.
- И долго мы не сможем увидеться? – отстранённым голосом спросил он, поправив волосы.
- Пару месяцев, – ответила убитым тоном.
Надеюсь, за это время я смогу решить все свои проблемы. Сегодня целый день думала, как поступить в этой ситуации. Дамир с самого начала говорил, что после отпуска вернётся обратно на работу в Питер. У нас в любом случае были бы отношения на расстоянии. Ещё нужно что-то делать с брачным договором.
- Великолепно, – выдохнул Петражицкий и, отвернувшись, уставился на плывущий по реке прогулочный катер, из которого раздавались звуки музыки и смех. Дани подавленно замолчала, вставая рядом, понятия не имея, что сказать, чтобы разбить стену холодного отчуждения, возникшую между ними.
– Я не могу отказаться, Дамир, – проговорила тихо. – Я так ждала эти соревнования. Год был непростым для меня. Я много работала, зверски устала. Я это заслужила.
- Разлука может все испортить, – сказал он, обдумав каждое слово.
- Я знаю. И это меня пугает, – тихо ответила я. – Но я не могу уйти от себя. Я уже однажды пыталась быть кем-то другим, но это не сработало.
Дамир обратил на меня полное внимание. Его взгляд стал таким серьезным, что мне стало некомфортно.
– А если я не поеду с тобой? – я вопросительно посмотрела в непроницаемые зеленые глаза Петражицкого.
– Значит, нам не по пути, – безжалостно произнес он. – Я не хочу, чтобы ты отказывалась от своей мечты, Дани. Я могу лишь мечтать о том, чтобы ты была рядом. Но ты должна знать, что если ты решишь остаться здесь, это может быть конец для нас, – он поднял взгляд и встретил мои глаза таким проникновенным взглядом, что стало даже жутковато.
– Но это же глупо. Я не могу находиться рядом с тобой двадцать четыре часа в сутки и выполнять все, что тебе взбредет в голову! У меня есть своя жизнь. Друзья. У меня есть свое мнение, черт возьми.
– Свое мнение я тебе уже сказал, и менять его я не намерен и повторяться тоже, – неколебимо отчеканил Дамир.
– Это твое окончательно решение? – шмыгнув носом, спросила Дани.
«Что на него вдруг нашло? Никогда не видела его таким. Он был другим. Человек не может поменяться в один момент».
– Да. И я могу адресовать тебе тот же вопрос, – он выжидающе уставился на нее, заставляя испытывать в этот момент все муки ада. Но напрасно думала, что страдает только она одна. Дамира тоже разрывали многочисленные противоречия. Но он был твердо уверен только в одном, если она останется, то значит, их отношения для нее пустое место, как и его слово.
Наступила тишина, словно вселенная замерла в ожидании. Дани понимала, что каждый из нас ожидает ответ, но так хотелось, чтобы этот момент длился вечно, чтобы не принимать никакие решения. Но она знала, что это невозможно.