В мыслях о судьбе маленького Лёши начала собираться. Жалко стало парнишку невыносимо. Я плохо помнила обстоятельства гибели мамы, свои чувства после, но острое, какое-то абсолютно невыносимое чувство потери, которое преследовало меня почти всё существование в детском доме, да и сейчас тоже, ощущала всем организмом почти на физическом уровне.
Неужели и этого смешливого, сообразительного парнишку постигла эта участь?
Как же порой несправедлив мир...
Почему? За что?
Вопросы, на которые вряд ли существуют ответы.
Интересно, кто та женщина, которая продавала молочные продукты, та, в длинном красивом платье и странном головном уборе?
Родственница? Любовница? Сожительница?
Лёша ничего не рассказывал о… Елизавете. Вспомнила, женщину зовут Елизавета.
Обычно дети выкладывали подноготную семьи, ничуть не сомневаясь, Лёша ничего не говорил, лишь пара женских имён и грандиозные события, вроде окота козы Таськи.
Скорее всего, потому не рассказывал, что о маме вспоминать больно. О потере говорить не хочется, вот и говорит о козах, лошадях и курицах… Ещё и отец у него, сразу видно, строгий, такой, наверное, лишний раз не пожалеет ребёнка, не приласкает…
Эх, Алёша, Лёшка.
Улица встретила невыносимой жарой, такой, что я по-настоящему обалдела.
Разве я не в Сибири нахожусь? Здесь не должно быть холодно всегда? Зимой морозно, летом прохладно и дождливо?
Ночью прошёл ливень. От влажной земли парило, на высоком, ярко-голубом небе замерли кучевые облака, расступаясь перед невыносимо ярким солнцем, которое жарило со всей силы.
Абакумовы жили на выселке «Вяткино», там же раскинулась ферма и производство Захара Дорофеевича – это я уже знала. Никакой общественный транспорт туда не ходил, только экскурсионные автобусы и развозка рабочих утром туда и вечером обратно – и это я знала.
В деревне информация разносится быстро и естественно, сама собой проникает в мозг.
Можно было вызвать такси, недорого выходило, но я решила пройтись пешком. Совсем недалеко, всего пять километров от моей Полевой улицы, если верить Яндекс-картам.
Сначала через лес, а после поле – или луг, – и сразу Вяткино.
– Захар Дорофеевич, добрый день, – набрала я номер папы Алексея. Указание сверху – это хорошо, но являться без договорённости – плохо. – Это Виталия Генриховна, учительница Алексея.
– Добрый. Узнал. Что-то случилось? – озадаченно спросил он в ответ.
– Понимаете, мне нужно обследовать жилищно-бытовые условия Алёши… приказ такой.
– Что? – сквозь непонятный шум и лязганье металла уточнил Захар Дорофеевич.
– Есть у Алёши спальное место и рабочее место, санитарное состояние жилья…
– Не слышу. Погодите, – нервно одёрнул он. – Роман, глуши! – крикнул куда-то в сторону.
– Увидеть рабочее и спальное место Лёши… – поспешно повторилась я.
– А?.. Плохо слышу! Перезвоню!
– Прийти, мне нужно прийти, – выпалила я.
– Приходите, – выпалил он. – Перезвоню, – и сразу же бросил трубку.
Что ж… «Приходите», значит, приглашение получено. Правильно?
Я быстро надела юбку воланами чуть выше коленей, лёгкую футболку, захватила сумочку через плечо и выбралась на улицу.
Жара навалилась всей мощью, вместе с ней влажная духота, будто в парилке. Небо покрылось белёсой пеленой, белые облака сгрудились в одну огромную тучу, постепенно становившуюся бледно-серой.
Ни ветерка, ни единого шевеления воздуха. Кандалы будто застыли в вакууме.
Открыла Яндекс-карты, набрала нужный адрес, пошла вниз по улице, оглядывая окрестности. Не так уж здесь плохо, если привыкнуть.
Кирпичные дома с ухоженными огородами, машины – в основном внедорожники, – у заборов, куры, гуси, утки, живущие своей жизнью, гуляющие вдоль домов. Несколько бревенчатых домов, среди них двухэтажный, похожий на настоящий терем, за плотным, высоким штакетником.
Дети, несущиеся по улицам с криками, которые не забывали здороваться с каждым встречным.
Осторожно крадущиеся грузовые машины, чтобы не поднимать столбы пыли…
Полевая улица закончилась, я уверенно свернула в сторону высоких кедров – их я запомнила со дня, когда приехала.
Настолько высоченных деревьев мне видеть ещё не приходилось, в удивления я спросила тогда, что это за ёлка такая, и получила ответ: кедры.
За ними и был поворот на Вяткино.
Побродила среди вековых деревьев, безрезультатно поискала шишки. Интересно, сколько им лет. Сто, двести, пятьсот? На вид самые настоящие исполины…
Двинулась дальше, благо карты работали безотказно.
Тропинка средь рощи свернула синхронно с маршрутом на экране телефона. Я смело шагнула на край луга, усыпанного полевыми цветами и высоким разнотравьем, с выделяющимся то тут, то там пурпурным кипреем, яркой жёлтой пижмой, прячущимися в их тени васильками.