– Лиза, – представилась зашедшая.
– Виталия Генриховна, – чуть хрипловато выдавила я из себя.
Отчётливо понимая, что рядом с этой молодой женщиной, статной, стройной, с плавными движениями, какой-то светящейся изнутри красотой, немного неземной даже, я не Виталия, не Генриховна и даже не Вита, а так… не пойми кто.
Откатилась в детство, когда «сирота», «под опекой государства», «детдомовка», «без роду и племени» – не только статус, характеристика, а имя, фамилия и отчество.
Захар Дорофеевич показал едва заметный жест Лизе, как бы разрешая сесть рядом, от чего у меня мурашки побежали по спине.
Как же это… странно.
Лиза же спокойно повернулась к иконам, быстро что-то проговорила – молитву? – села, налила себе чай из чайника, в точно такую же чашку, как у Захара Дорофеевича. У меня была другая, как и тарелка для пирожков. Принялась есть.
– Дождь усиливается, – сказала она, глянув в окно. – Захар, я Ниву брала, на кордон добраться, на обратном пути что-то впереди захрустело… в мастерскую нашу отвезла. Сказали – подшипники.
– Роман звонил, – спокойно ответил Захар Дорофеевич. – Не промокла на обратном пути?
– Нет, успела до дождя, – с улыбкой ответила Елизавета, глядя на Захара, как на… на… интерпретировать взгляд не получалось, так смотрят только на очень-очень близких людей, у меня такого опыта не было. – Это вы и Лёша счастливчики сегодня, – мягко засмеялась.
– Вот и хорошо.
– Гостью только теперь везти в Кандалы не на чем, – виновато ответила Елизавета. – Если бы я знала, Захар…
– Давно в ремонт нужно было отдать. И вообще, пора тебе свою машину купить, – невозмутимо ответил тот. – Займусь.
– А вы оставайтесь у нас, Виталия Генриховна, места много! – вдруг заявила Лиза. – Утром на развозке можно добраться или поменяют уже подшипники-то, я отвезу домой, да хоть пешком, если дождь пройдёт.
И мне видимо только показались расширенные в ужасе, глаза Захара Дорофеевича.
– Что молчишь, Захар? – едва-едва повысила голос Лиза.
– Конечно, пусть остаётся, – прокашлявшись ответил он.