Шести утра нет…
Что происходит?
Быстро переоделась, благо лето, заморачиваться с гардеробом не нужно. Трикотажные шорты, футболка, шлёпанцы.
Поспешила на улицу. Неужели что-то случилось?
Пожар, ураган, наводнение, землетрясение – пусть Сибирь, откуда знать, вдруг?
Ничего особенного, однако, не происходило.
Хозяйки соседних домов выгоняли на улицу коров, их было совсем немного, но шума рогатые издавали столько, что казалось, будто стадо бизонов движется вдоль тянущихся заборов.
Мимо пробежало сборище коз, которое гнала палкой жилистая старуха в цветастом платье и меховом жилете, и это среди лета. Горлопанил пастух на высоком коне, время от времени щёлкал кнутом, поднимая столбы пыли. Отчаянно громко верещали птицы, наблюдая за происходившей вакханалией.
Рядом с соседкой всё в том же цветастом халате остановилась просто одетая женщина.
– Раиса Степановна, подумайте.
– Оставь меня, Маргарита Петровна, Христом богом молю, оставь!
– Куда я второклашек ваших дену?! В летнем лагере, считай, бесхозные слоняются…
– Куда хочешь, туда и девай, Маргарита. Я когда соглашалась первый класс взять, прямо сказала – до конца учебного года. Точка! Сил моих больше нет! Я сколько на пенсии уже, а ни дня не отдыхала. Время найти замену было. У меня давление, внуки! Хватит!
– Раиса Степановна!
– Я помирать на работе не нанималась! – почти завизжала соседка, скользнула за свою калитку, плавно качнув огромными бёдрами.
Не успела я отвести взгляд от представшей сцены, как в конце улицы показался небольшой грузовик с прицепом, медленно прокрался и остановился как раз напротив меня.
Из соседних домов потянулись люди, выстраиваясь в небольшую очередь перед распахнутым прицепом, где мелькала высокая стройная женщина в длинном платье, с платком, причудливо накрученном на голове. Или это головной убор такой… необычный?
Из кабины грузовика выскочил бородатый мужчина, в котором я сразу узнала вчерашнего водителя – Захара. Следом появился Алёшка, шустро забрался в прицеп, начал переставлять небольшие коробки, споро подавая женщине.
Я уставилась на грузовик, заостряя внимание одновременно на всём.
На изображениях жизнерадостных коров в окружении ромашек и клевера.
На плавных движениях женщины, она словно плыла, а не шустро открывала картонные коробки.
На странном головном уборе, приковывающем внимание необычностью, и длинной юбке, украшенной кружевом.
На лихо помогающем Лёшке, видно, приученном к труду с самого маленького возраста.
На Захаре, ставящем тяжёлые ящики на землю с лёгкостью, будто пустую тару переставлял.
Мышцы под рубашкой с длинным, закатанном рукавом заметно напрягались, ткань натягивалась, а после ослаблялась, чтобы натянуться снова, обхватывая сильные руки.
Из лицезрения, почти транса, меня вывел голос Раисы Степановны, появившейся рядом.
– Деньги-то взяла? – посмотрела она на меня. – Фермер это наш, продукцию свою дважды в неделю продаёт. Молоко, йогурт, сметана, сыворотка хорошая. В местных магазинах тоже в наличии, при ферме есть лавка, но так дешевле, без магазинной накрутки, плюс многодетным скидка, пенсионерам, вот, – показала на себя. – Сиротам… – оглядела меня с сочувствием.
– Захар Дорофеевич, не сочтите за наглость, скиньте жительнице нашей новой. Внучка Макаровны, в детском доме жила, сейчас приехала.
– С радостью, Раиса Степановна, – отозвался Захар, уважительно глянул на мою соседку, на меня же поглядел как… на насекомое. На клопа в коротких шортах и футболке, открывающей полоску кожи на пупке, которому почему-то должно стать за это стыдно… – Елизавета, скинь Виталии, – повернулся в сторону женщины в длинном одеянии, показал на меня рукой и сразу отвернулся, возвращаясь к своим делам.
– Конечно, – кротко улыбнулась в ответ Елизавета, посмотрела на меня. – Что вам?
– Сметаны двадцатипроцентной подай, Лизавета, – ответила за меня Раиса Степановна. – Йогурта сладкого пару упаковок и молока, а мне… – продолжила она перечислять, пока я моргала, приходя в себя от подобного напора. – После деньги занесёшь, соседи же – не чужие люди, – сунула мне в руки полупрозрачный пакет с покупками, чеком внутри и поспешила к себе домой.
Я же осталась, будто на булавку нанизанная взглядом Захара… Дорофеевича.
Почему он так смотрит, что ему нужно? И вообще, у него Елизавета есть.
Глава 3
– Ты на Аллу не сердись, её понять можно, – говорила Раиса Степановна, подталкивая в мою сторону тарелку со свежеиспечёнными ватрушками, аромат от которых кружил голову.