— Я не шарахаюсь, просто о ваших с Викой отношениях я не знаю толком ничего. А насчет помощи — насколько мне известно, у нее есть все необходимое. Ее прооперировал Круглов, перспективы неплохие. — Назаров отчаянно хотел, чтобы Ирина ушла. — Ира, ну вот правда, я не понимаю, с чего ты кипятишься? Хочешь ее увидеть — ступай в больницу, я-то здесь при чем?
Перед самым его отъездом в Париж Ира пришла пожелать ему удачи и счастливого пути. Назаров был взвинчен из-за ссоры с Викой, они сидели в его съемной комнате, пили коньяк, он рассказывал Ире о том, что задумал свою книгу очень давно и что это благодатная тема — интернет-сообщество… А потом они оказались в постели, и Назаров сам не знал как.
Утром он сделал вид, что ничего не помнит, Ира приняла это, за что Назаров был ей благодарен. Но та их ночь все равно стояла между ними, и он помнил и знал, что Ира тоже помнит. И сейчас она пришла к нему вот так запросто именно потому, что та ночь была.
— Вопрос в том, хочет ли она меня видеть. — Ирина покачала головой. — Жень, тут такое дело… Я дружила и с Дариной, и с Никитой, и я кое-что видела и слышала. Но промолчала, потому что дело было очень щекотливым, оно и меня отчасти касалось, а я не думала, что это важно. Да и не знала, как об этом говорить, и даже не хотела, чтобы кто-то знал, что я в курсе. Когда Вику обвинили, думала — ничем это не поможет, а грязи лилось уже достаточно. А сейчас думаю: а если бы я не промолчала?
— Ира, ты о чем?
— Я о том, что у Дарины была связь. Только не с Осмеловским, как все говорили и как он намекал, загадочно ухмыляясь. — Ирина вздохнула. — У Дарины была связь с Никитой.
— Ты что-то путаешь! — Назаров пораженно уставился на гостью. — Они брат и сестра, близнецы!
— И они были любовниками лет с двенадцати, если я все правильно поняла. — Ирина смотрела прямо в глаза Назарову. — И Виктория об этом знала.
Мир покачнулся и перевернулся вместе с письменным столом и рассыпанными скрепками.
Бережной закончил подписывать многочисленные бумаги только к обеду. Два раза в неделю он занимался документами, и это занятие всегда раздражало его, потому что отбирало много времени: у него не было привычки подписывать документы, не вникая в содержание, он внимательно читал каждую бумажку. И некоторые были отложены в сторону, подписывать их он не стал.
Его мысли занимало дело, которое грозило стать последним в его карьере. То, что произошло с Викторией Станишевской в полицейском участке, уже само по себе было скверно, а если учесть контекст и предыдущие события, то и вовсе выглядело катастрофой.
И по-человечески генерал очень сожалел о произошедшем.
Хотя ничего изменить было уже нельзя, Бережной сконцентрировал свое внимание на убийстве журналиста. Что-то не сходилось в этом деле, концы не увязывались. По словам Назарова, журналист клялся, что никто не знает о статье, которую он писал о Виктории, никто не видел его материалов, и Назаров был уверен, что парень не лгал.
— Значит, кто-то все-таки видел.
Бережной прошелся по кабинету, приводя мысли в порядок.
Почему он думает, что Виктория не могла убить Зайковского? Просто потому, что она не убивала Дарину? Но одно другому не мешает. Впрочем, никаких улик, указывающих на причастность Виктории к убийству, нет. То есть совершенно никаких, кроме очевидного мотива, но нужно доказать, что она знала о статье, которую готовил убитый, а по словам Назарова, она не знала.
Бережной снова перечитал отчет патологоанатома. Колотая рана, ставшая причиной смерти Зайковского, была нанесена тем же способом, что и рана, от которой четыре года назад скончалась Дарина Станишевская. Удар ножом в область печени, смерть наступила очень быстро. Орудием убийства в обоих случаях послужил обычный кухонный нож производства Китая, отследить происхождение которого не представлялось возможным — таких ножей сотни тысяч продаются по всей стране.
И в обоих случаях убийца, скорее всего, принес нож с собой — но это предположение. Дарина была убита в помещении театра, а именно — в гримуборной актера Игоря Осмеловского. И хотя нож никто не опознал, это ничего не значит, тамошняя публика весьма своеобразная, соврут — недорого возьмут. А в захламленной грязной конуре журналиста сложно определить, что из вещей было взято или, наоборот, принесено туда. Нож вполне мог иметься и в квартире убитого, просто валялся под ногами, и убийца использовал его.
Но дело в том, что происхождение ножа существенно меняет картину преступления: если убийца принес нож с собой, то он шел на встречу с жертвой с намерением убить, если схватил первый попавшийся предмет, то убийство было спонтанным.