— Так, может, уже тогда Коля-Паук спал с Викторией? Кстати, а кто там мать?
— Мать Ирины — отдельная история, весьма печальная. — Виктор вздохнул. — Регина Ладыжникова была наркоманкой — вернее, стала, когда вышла за Колю-Паука. Ну, муж вечно занят, она дурью маялась — дочка на руках у нянь, а она все одна и одна, вот и нашла себе развлечение. Когда Ладыжников хватился, было уже поздно что-то предпринимать, барышня сидела на системе и один раз от передоза сожгла себе мозги. Девчонке тогда было лет десять. Ладыжников поместил Регину в клинику, где она и находилась, пока через четыре года все-таки не умерла.
— Печально. — Реутов состроил недоверчивую гримасу. — Ну, так он вполне мог все это время развлекаться с юной Викой.
— Дэн, я уверен, что он не спал с ней. — Виктор нахмурился. — Ладыжников — человек принципов, хотя и принципы эти весьма своеобразны, и правила, по которым он живет — его собственные, но он не стал бы спать с дочерью старого приятеля, с девчонкой возраста его дочери. Вика в его понимании была ребенком, а он, повторюсь, к детям никогда не проявлял интереса, все его любовницы примерно двадцати семи — тридцати пяти лет, и других женщин около него никогда не наблюдалось.
— Ну, где-то я его понимаю.
— Так вот и я о том же. — Виктор кивнул. — Вот возьми ты мою Светку: ей сейчас восемнадцатый год. Ходят подружки — такие же, как она или года на два-три старше. В моих глазах это дети, я представить себе не могу, чтоб меня кто-то из них мог заинтересовать в плане секса.
— А вот бывший приятель Виктории, актер Осмеловский — большой любитель девочек помоложе. — Реутов презрительно хмыкнул. — Я тут тоже покопался, в театр сходил, поговорил с людьми. Нынешней его пассии едва исполнилось восемнадцать, но говорят, что ему нравятся и совсем молоденькие. Ничего конкретного, но слухи ходят.
— Ладно, это выяснили. — Виктор отложил блокнот и заглянул в холодильник. — Три бутылки портера… Да ну! А светлого нет, что ли?
— Банка баварского в дверце.
— Нашел. — Виктор откупорил банку и с наслаждением отпил глоток. — Я поговорил с одним из операторов, которые снимали программу Виктории. Он говорит, что в последний год Виктория много времени проводила с дочерью Ладыжникова, причем Ирина сама приходила к ней, а Виктория вроде как даже тяготилась этим общением. Ну, он так сказал. Хотя Виктория была всегда любезна с Ириной, но был момент, когда Ирина пришла на студию, а Виктория от нее улизнула через другой выход. И тем не менее Викторию иногда видели в ресторане в компании Ладыжникова и его дочери. Он вроде как опекал свою протеже, и многие трепались, что неспроста, — но людям лишь бы поболтать, а на самом деле ничто не указывает на их связь, а домыслы мы в расчет не принимаем.
— Тогда почему он ей помогал?
— А почему он устраивает эти конкурсы? — Виктор пожал плечами. — Как-то раз слышал, как он разглагольствовал по телевизору насчет того, что нужно, дескать, делать ставку на молодежь, помогать молодым, они — будущее страны. А теперь представь, скольких он уже продвинул — и на должности в том числе? Да у него все в кулаке именно из-за того, что он помогает подняться способным ребятам, часто из самых низов. А потом просто расставляет их на ключевые посты, глядь — лет через десять сплетет такую паутину, что куда там нынешней мафии! У него будет собственная.
— Похоже на дело.
Они замолчали, понимая, что никаким образом не смогут задать вопросы Коле-Пауку, человеку с огромным влиянием. Ничто в их городе не происходило без одобрения Ладыжникова, у него на содержании были депутаты и журналисты и даже кое-кто из полицейского начальства.
— Хотел бы я знать, подъезжал ли он к Бережному? — Реутов ухмыльнулся. — Посмотрел бы я на это.
— Думаю, не подъезжал. — Виктор допил пиво и бросил банку в корзину. — Коля-Паук совсем не дурак, иначе не был бы тем, кто он есть.
— Тогда я не понимаю. Вить, если они общались, если он годами помогал ей, составляя протекцию там, где было нужно, — как он мог допустить, чтоб Станишевскую защищал никчемный адвокат? Как он мог допустить, чтобы она села в тюрьму?
— Ну, зона-то, где она сидела, самая что ни на есть мягкая — в плане режима и отношения к заключенным. — Виктор покачал головой. — Но при умелом адвокате дело против нее и до суда бы не дошло, не то что срок получить да отсидеть. Нет, что-то тут не то, я к тому и веду. И на тебе: не успела она выйти, как новая напасть, и по всему получается, что ни у кого на свете не было причин убивать этого дурака Зайковского, кроме как у Виктории. И хотя нет ни одной улики, указывающей на ее причастность, журналист убит точно так же, как была убита Дарина. А поскольку Виктория была признана виновной в убийстве Дарины, много не надо, чтоб обвинить ее в убийстве Зайковского.