Они обе ждали Алену, чтобы передать ей вахту. Но им нравилось сидеть в этом дворе, нравились звуки и запахи, и сверчки уже начали свои песни в траве.
— Ишь, стрекочут, словно им за это деньги платят. — Ровена прислушалась. — Ника, за домом кто-то есть.
То, что это не Алена, они обе поняли, Алена всегда заходит в калитку и уже оттуда начинает что-то рассказывать, о чем-то спрашивать, ее шаги они знают. А тут кто-то находится за домом, и кто это может быть, неизвестно.
— Я возьму тяпку и зайду со стороны кустов сирени, а ты возьми лопатку и оставайся здесь. — Ровена плавно поднялась, словно перетекла из одного положения в другое. — Ника, мы не можем уехать и не выяснить, кто здесь шастает.
Ровена подняла из травы только что вымытую маленькую тяпку, бросила под ноги Нике небольшую садовую лопатку и исчезла за кустами сирени. Ника с сомнением подняла облепленную грязью лопатку. В своем садоводческом рвении Ровена кое-что решила пересадить и занималась этим ежедневно. И перед отъездом всегда тщательно отмывала под краном садовый инструмент, но они же пока уезжать не сбирались, и лопатка грязная.
— Да от одного вида этой лопатки любой преступник сбежит. — Ника поднялась, прислушиваясь. — Что…
Из-за дома выбежала растрепанная девушка лет двадцати с небольшим и, натолкнувшись на Нику, взвизгнула и упала.
— Вот идиотка, цветы помнешь! — Ровена выглянула из-за угла и подошла к оглушенной девчонке. — Давай, мелкая дрянь, расскажи, что ты здесь вынюхивала.
— Я не…
Рюкзак свой девушка потеряла, Ровена подобрала его, а теперь бесцеремонно вытряхнула его содержимое на траву.
— Ага, понятно. — Ровена подняла удостоверение. — Газета «Суббота», внештатный корреспондент Татьяна Мисина. А Назаров знает, что ты здесь?
— Какое вы имеете право, я…
Ровена молча отвесила девчонке тяжелую пощечину, от которой голова непрошеной гостьи дернулась, как у тряпичной куклы.
— Здесь я задаю вопросы. — Ровена пинком отправила девчонку обратно в траву, не давая ей подняться. — Итак. Что ты здесь делаешь?
— Свою работу. — Девчонка утерла нос тыльной стороной ладони. — Это не противозаконно — фотографировать дом. И вы не имеете права…
Ровена снова ударила девчонку. Ника подумала, что надо бы вмешаться, но ей было совершенно не жаль мелкую проныру.
— Ладно, вы тут беседуйте, а я пойду лопатку мыть.
— И то дело. — Ровена зло прищурилась. — А мы тут с девушкой потолкуем по душам.
Журналистка затравленно смотрела на свою мучительницу, кажется, до нее начало доходить, что ситуация, в которой она оказалась, плачевна.
— Послушайте, я вас знаю! Вы Ника Булатова, наша газета писала о вашем кафе! — Девчонка всхлипнула. — Вы должны что-то сделать.
— Все, что я хотела бы с вами сделать, детка, моя подруга сделает гораздо лучше. — Ника покачала головой. — Вы пришли сюда, чтобы добить лежачего. А теперь почувствуете на собственной нежной шкурке, каково это, и я думаю, что будет вполне справедливо так с вами поступить.
Ника забрала лопатку и направилась к крану, попутно доставая телефон — нужно было сообщить Назарову, что его сотрудница слишком рьяно принялась выполнять свою работу. Звук новой оплеухи вызвал у Ники злорадную ухмылку.
Некоторым людям иногда нужно преподавать урок.
Машина почти полностью выгорела. Бережной молча смотрел на суету экспертов, думать о том, что кто-то находится внутри, ему не хотелось.
— Облили бензином, внутри и снаружи, и подожгли. — Эксперт чихнул, потому что запах гари очень сильный. — Андрей Михайлович, внутри два тела, пока больше ничего сказать не могу.
— Даже намека на то, кто это может быть?
— Смогли прочитать номер шасси, машина принадлежит прокурору Наталье Ивановне Скользневой, и нет причин думать, что в машине кто-то другой. — Эксперт развел руками. — Тем более что, насколько я знаю, на телефонные звонки она не отвечает и по адресу проживания отсутствует. А вот кто второй…
Бережной практически уверен, что второе тело в машине — помощник Скользневой, Вадим Труханов, но понимает, что нужно позволить экспертам делать свою работу. И тем не менее эти два тела в машине говорят о том, что кто-то поспешно обрывает ниточки, которые ведут к разгадке старого дела. Скользнева и Труханов знали, кто именно дал приказ рассматривать дело об убийстве Дарины Станишевской, опираясь только на материалы следствия, игнорируя нестыковки и упущения. Скользнева была опытным дознавателем, не могла этого не видеть, но сыграла в поддавки.