Перспективы у Игоря вырисовывались неплохие, его несколько раз уже приглашали на небольшие роли в кино, и он неплохо справлялся, и его планы стали вполне определенными. Театр театром, а кино — это деньги, а он думал только о том, чтобы закончить обучение и начать зарабатывать. Предложения ему поступали, но учеба и съемки плохо сочетались. Правда, учиться оставалось совсем чуть-чуть, а потом…
Он знал, что, как только получит хорошую роль, все в его жизни изменится. И прежде всего — он разорвет опостылевшие отношения со скучающей и стареющей любовницей. Конечно, будут истерика и скандал, но что ж поделаешь, шума она поднимать не станет, побоится огласки.
А его любовница становилась старше, маялась от безделья и была капризной, устраивала сцены ревности и вообще надоела Игорю, он был молод, а вокруг крутилось множество юных стройных девчонок, которые пахли молодостью, свежестью, а их звонкие голоса волновали его.
Беда стряслась уже под выпуск. Режиссер вернулся со съемок раньше, чем предполагалось, и результатом стала трагедия в шекспировском духе: в порыве гнева старик схватил пистолет, сто лет валявшийся в ящике его стола и считавшийся сломанным, и застрелил жену, а потом выстрелил себе в голову.
Игорь оказался в центре неприятного скандала, и его карьера в кино закончилась, не успев толком начаться: старого дурака уважали, и ни один режиссер не хотел снимать «неблагодарного пакостника». И его жизнь, едва обретя очертания, рухнула. Игорь не знал, что делать, потому что, несмотря на искушенность в определенном смысле, в целом он все еще оставался просто провинциальным мальчишкой, не знающим о жизни ничего, кроме самой грязной изнанки.
И все друзья и воздыхательницы враз куда-то пропали, словно и не было их.
И только Леночка Осмеловская, тоненькая и бледная инженю, оказалась рядом. Она утешала его как могла, а потом вдруг принесла приглашение на работу от Александровского драматического театра. И для него, Игоря. Только приглашение было для Игоря и Елены Осмеловских.
И, конечно же, Игорь согласился. Это было спасение, на которое он уже не надеялся. Расписавшись с Леночкой и взяв ее фамилию, он уехал в Александровск, где произвел фурор среди дам и сразу же получил роль Ромео. Он играл самого себя, но только улучшенную версию — чувства были ему не знакомы, но он умел надеть на себя любую маску, если это было зачем-то нужно, а ему было нужно стать Ромео, потому что от этого зависела его карьера, и он им стал. А потом был Дон Жуан, а потом…
Вот только Гамлета из него не вышло, эта роль требовала от актера совершенно иной эмоциональной наполненности, и такой наполненности в Игоре не было, он не понимал пьесу и роль играть не мог. Но это была ерунда — Гамлет, тем более что Леночка играла там Офелию. Они жили в квартире, которую выделил им город, квартира была небольшая, но своя.
Пока вдруг Леночка не сказала, что хочет развода, потому что любит Гамлета, трагического и непонятого Костю Рябинкина, любит и хочет быть с ним, и квартиру нужно разменять на две коммунальные.
— И вдруг она взяла и погибла. — Павел читал строчки дела. — Несчастный случай после спектакля, ударило током в гримерке, что-то там замкнуло, когда она хотела включить фен. Очень удобно, да. Тебе остались звучная фамилия, квартира, свобода и трагический флер скорбящего вдовца, выжившего Ромео, на которого барышни слетались, как мухи на варенье, чтобы утешить. Ты перешел работать в Театр молодежи, где тебя толком не знали, и преуспел. Очень удобно умирают все твои дамы, Игорек. И отчего это старый режиссер выстрелил в жену, а не в тебя? Ведь, по идее, убивают всегда и неверную жену, и любовника. И никто не усомнился, старик и правда был известен как патологический ревнивец, он и первую жену ревностью изводил, вот ты и выскочил. Но я-то знаю, что ты вполне мог сам все это устроить. Нам с тобой пора побеседовать, Ромео.
Павел рассматривал фотографии на мониторе. Вот Дарина — бесцветная, надутая, волосы подняты на макушку, тело бесполое, изогнуто самым немыслимым образом. Это какая-то тренировка, потому что для выступлений она накладывала на лицо макияж, очень яркий, жюри должно видеть и лицо гимнастки.
— Вообще не похожа ты на свою фигуристую сестру-красотку. То-то ты бесилась, девонька.