— Ну и дела! — Реутов думал, что после сообщения Павла об инцесте его уже ничто не удивит. — Ты это установил совершенно точно?
— Абсолютно точно, клянусь здоровьем своего кота. И, возвращаясь к теме нашего разговора: мы имеем дело с различными гранями личности. Той Виктории Станишевской, которая сидела в зале суда, больше нет и никогда не будет. Она умерла, исчезла. Тюрьма вылепила совершенно новую личность — и эта личность вполне могла убить и Дарину, и Зайковского, и кого угодно. И до сих пор может, я думаю, — такое не проходит бесследно. Но она этого не делала.
— Думаешь, она знала о Зайковском?
— Вить, я не знаю. Но вот что странно: вы видели квартиру Зайковского. Это реально дыра, но в баре у него стоял дорогой коньяк, его ноутбук и телефон были украшены яблоком, и всему этому добру четыре года.
— Остатки роскоши?
— Да, так и есть. Четыре года назад у него были деньги на дорогие гаджеты, на элитную выпивку и на хорошую обувь — ну, вы видели обувь в коридоре, тоже не новая, но дорогая, а в шкафу стоят две коробки с совершенно не ношенными туфлями брендовых марок. То есть ему упал хороший куш, так что не только у Виктории был мотив убить Зайковского.
— Тогда почему убили Балицкую — если убили, а Зайковский все эти годы оставался жив? — Реутов постучал по столу пальцами. — Нет, не складывается.
— Возможно, Зайковский не знал нанимателя, такие вещи часто делаются через Интернет. Где-то, скорее всего, есть еще почтовый ящик, который содержит всю его переписку с заказчиком, нужно найти. А тут Вика вышла на свободу, и некто решил устроить ей веселые деньки и слил ее Зайковскому, а тот поиздержался за три года, а может, вычислил заказчика. Ну, заказчик и решил избавиться от ненужного свидетеля, который, возможно, пытался его шантажировать. И это уже преднамеренное убийство, убийца даже нож нашел почти такой, каким убили Дарину.
Бережной понимал, что Павел, возможно, прав — но беда в том, что к делу его умозаключения не пришьешь. Осмеловский на официальном допросе уйдет в отказ, а больше живых свидетелей нет.
— Нужно пригласить Станишевских и поговорить с ними. И с Никитой тоже. Пора официально возобновлять расследование по вновь открывшимся обстоятельствам. — Бережной решился. — Пусть дадут показания. Кстати, а откуда стало известно, что Дарина и Никита пребывали в сексуальной связи?
— К Назарову приходила Ирина Ладыжникова. — Павел развел руками. — Извините, господа, но полиции он не слишком доверяет после случившегося. Ирина сообщила, что видела и слышала нечто, не оставляющее сомнений в факте инцеста.
— Что именно?
— А это вам самим придется выяснить, Денис. — Павел засмеялся. — Нет, я могу, разумеется, добыть показания, но официально это не будет иметь никакого значения, а вам нужны именно официальные заявления, которые и для суда годятся, если что.
Бережной сокрушенно покачал головой — дочь Ладыжникова… Вонь поднимется до небес.
— Ладно, сделаем. — Бережной открыл папку, лежащую поверх бумаг. — Теперь что касается Скользневой, господа офицеры. Официальную проверку мы инициировали в тот день, когда убили прокурора Скользневу, и на сегодняшний день я уже получил информацию по ее счетам и контактам.
— Быстро как, Андрей Михайлович, обычно нас мурыжат неделями. — Виктор удивленно округлил глаза. — Тут прошло всего ничего.