— Ну да. Сначала не хотела, но в конце концов сказала.
— И это несмотря на то, что вы боялись гнева рокеров. Вы ведь сами об этом несколько раз сказали.
— Они обещали, что защитят меня.
А что еще они тебе обещали, крошка?
— К тому же я много думала о том, что они сделали с Ричардом, — нараспев говорит она. — Вспоминала и не хотела, чтобы все это сошло им с рук.
Я перевожу взгляд на присяжных. Неужели купились на такой дешевый трюк? Кто их знает.
— За то время, что прошло между изнасилованием, которое, как вы утверждаете, имело место, и встречей с полицейскими, вы вступали в половые отношения с другим мужчиной или мужчинами?
— Вы что, рехнулись? Я едва на ногах держалась!
— По-моему, вы только что говорили, что вам полегчало.
— Я имела в виду кровотечение. А чувствовала я себя все еще неважно.
Врет, сучка! Если бы мои подзащитные не сознались, что вступали с ней в половые сношения, я засомневался бы, а было ли вообще что-нибудь.
— Значит, они приняли на веру заявление о том, что вы были изнасилованы этими четырьмя мужчинами.
— Конечно. А почему бы им не поверить?
С какой стороны ни возьми, обвинению сейчас приходится несладко. Если она не показывалась врачу, а нет никаких свидетельств, говорящих об обратном, выходит, Гомес и Санчес здорово опростоволосились. А если показывалась, выходит, они скрывают от суда улики. От всей этой затеи воняет так, что так и подмывает сказать им об этом открытым текстом.
— Давайте вернемся в бар, где вы впервые встретились с подсудимыми. Когда вы туда пришли, который был час — шесть, семь вечера?
— Ну, около того. На улице еще было довольно светло.
— Вы поехали туда вместе с убитым? С Ричардом Бартлессом?
— Ну да, с Ричардом. — Глаза у нее бегают.
— На его машине?
— Ну да.
Это мы уже установили. Я спрашиваю просто так, на всякий пожарный.
— Кто был за рулем?
— Он. Меня временно лишили водительского удостоверения.
— Да ну? Что, выпили лишнего?
— Нет. — Потаскушка того и гляди покажет мне язык. — Я несколько раз не заплатила штраф за нарушение правил парковки, вот у меня его и отобрали.
— Но потом вы получили его обратно…
— Ну да…
— С помощью полиции? Тех самых агентов, которым заявили об изнасиловании?
— Протест! — Моузби вскакивает, качаясь на каблуках модных ботинок от «Том Макэнс».
— Снимаю вопрос, Ваша честь, — быстро говорю я, не давая Мартинесу времени сказать, что протест принимается. — Значит, за рулем сидел он? — снова спрашиваю я у нее.
— Сколько раз можно спрашивать одно и то же?
Я не отрываясь смотрю на нее, словно меня только что осенило. Подойдя к столу, на котором разложены вещественные доказательства, я беру документ и возвращаюсь к месту для дачи свидетельских показаний.
— Будьте добры, взгляните вот на эту бумагу, — передаю я ей листок. — И повнимательнее. Прочтите все, что там написано.
— Вслух?
— Это необязательно, — качаю я головой, — хотя можно и вслух, как хотите.
— Да нет, пожалуй. Читаю я не очень хорошо.
— Тогда про себя. Не торопитесь.
Она медленно читает слово за словом, шевеля губами. В зале тихо, духота такая, что кажется, будто кроме одежды на тебе есть еще что-то. Дочитав до конца, она протягивает листок мне. Я на ходу выхватываю его, направляясь к скамье, где сидят присяжные.
— Что вы только что прочитали, госпожа Гомес? Что было у вас в руках?
— Это какой-то счет? — Она в явном замешательстве.
— Абсолютно точно. Очень хорошо. — Я поворачиваюсь лицом к присяжным, дружески улыбаясь им. Затем, прислонившись спиной к дальнему концу поручня, за которым они сидят, снова поворачиваюсь лицом к ней.
— Не знаете, что это за счет?
— Я… я не совсем уверена.
— Может, за машину, за ремонт машины?
— Ну да, так я и думала.
— Вообще-то, это счет за машину Ричарда Бартлесса. Голубую «хонду» — добавляю я, глядя на счет. Затем снова обращаюсь к ней: — Значит, это и есть та машина, за рулем которой он был? Голубая «хонда»?
— Ну да, верно, — поспешно отвечает она, желая показать, что тоже кое-что знает. — У нее еще из выхлопной трубы валило столько дыму.
— Поэтому ему и приказали остановиться, да? Остановил его инспектор… — в этом месте я читаю, — Дэн Клайн из патрульной дорожной полиции.
Она хихикает.
— Ну да, его и вправду остановили! Он был зол как не знаю кто.
— Судя по тому, что тут написано, инспектор Клайн сказал Ричарду, чтобы он не ездил на машине до тех пор, пока ее не отремонтирует. И дал срок — трое суток, после чего велел представить документы в подтверждение того, что ремонт сделан. Иначе машина будет конфискована.