Мы начинаем осыпать друг друга долгими поцелуями, когда, еще не раздевшись, лежим на кровати. Жаркие поцелуи, которым мы обучались в средней школе, поцелуи, которые остаются с тобой навсегда. Затем она раздевается. Я смотрю, как она раздевается — совсем не стыдливо, не торопясь, давая мне возможность вдоволь налюбоваться каждой частичкой своего тела, которое она выставляет напоказ — мне, для меня, для меня одного. У нее красивое тело, вовсе не такое хрупкое, каким кажется в одежде. Такое мягкое, настоящее женское тело. Нигде ни капли жира, наверное, она за этим специально следит. Округлые бедра, очаровательная, пухлая попка, груди, вопреки моим ожиданиям, меньше, чем могли бы быть у женщины ее сложения, матовая, просвечивающая кожа. Выпуклые соски обведены большими кружками. Волос на теле не так уж много, не считая завитков у влагалища. А так кожа у нее везде гладкая, словно воск.
Мое раздевание гораздо прозаичнее, я тоже не тороплюсь. Хочу как можно больше продлить удовольствие, расцеловать ее всю, с головы до пят. Но стоит мне прикоснуться к ней, как все вылетает из головы, она вся пылает, да и я тоже. Мы страстно ласкаем друг друга, не проходит и минуты, как я вхожу в нее.
Ее киска увлажнилась от смазки, но член входит с трудом, ведь она еще не рожала. Почти сразу я чувствую, что еще немного, и кончу, поэтому приходится остановиться — мы замираем в объятиях друг друга, стараясь не шевелиться. Затем начинаем снова, плавно, медленно толкаясь навстречу друг другу, она сжимает руками мои ягодицы, стараясь, чтобы я еще плотнее вошел в нее, покрывая поцелуями лицо и шею, впиваясь ногтями в спину и издавая исступленные стоны.
Я прижимаюсь губами к ее губам, не хочу, чтобы Клаудия нас услышала. Она кончает, несколько раз содрогнувшись всем телом, отчего я испытываю ни с чем не сравнимое блаженство, теперь моя очередь: чувство такое, что внутренности у меня расплавились, как при взрыве, и теперь жидкой массой перетекают в нее.
Мы открываем глаза одновременно и осыпаем друг друга легкими поцелуями. Я не смог бы сейчас сдвинуться с места, даже если бы весь дом был охвачен огнем.
— Уилл?
— Что?
— Как по-твоему, мы профессионально сработали?
— По-моему, мы удержались на очень даже приличном уровне.
— Значит, все о'кей?
— Ну да, о'кей.
— И только-то?
— Нет. Лучше.
— Ты всегда такой экспансивный, после того как позанимаешься любовью? — Вид у нее на редкость довольный.
— Я не привык к любовницам, которые, потрахавшись со мной, употребляют слово «экспансивный». Ну а что касается твоего вопроса, то нет.
— Вот даже как!
Я бросаю взгляд на нее. Она на самом деле любит меня.
— Я больше не хочу спать ни с кем, кроме тебя.
В ответ она ласково гладит меня по щеке.
— Нам придется вести себя осторожно на людях. Я не хочу, чтобы про меня пошли сплетни.
— Я тоже, — заверяю ее я. О Боже, другого мне и не нужно!
— Но я хочу как можно больше быть с тобой. Как по-твоему, я тороплю события?
Внезапно меня охватывает страх; дело не в том, что она думает, что торопит события, а в том, что я хочу ее.
— Надеюсь, что нет.
— Я очень откровенна с тобой, Уилл. Ты можешь сделать мне больно, сам о том не догадываясь.
— Я бы догадался. Успокойся, не сделаю. — Во всяком случае, умышленно.
— О'кей. На этом, пожалуй, пока все.
Свернувшись калачиком, она подвигается поближе ко мне, чтобы заснуть, положив голову мне на плечо. Странное дело — меня это нисколько не удивляет.
В коридоре вспыхивает свет, его полоска выбивается из-под двери.
Я рывком сажусь на постели, голова Мэри-Лу слетает с моей руки на подушку, она широко раскрывает глаза.
— Папа? — слышится голос Клаудии. Он у нее дрожит.
— Сейчас приду, радость моя! — откликаюсь я, ловя на себе вопросительный взгляд Мэри-Лу, в котором читается: может, мне лучше…
Я отрицательно качаю головой, приложив палец к губам. Накинув халат, выхожу в коридор, плотно притворив за собой дверь.
— Что случилось, ангел мой? — Она стоит на пороге своей комнаты, крепко прижимая к груди мишку.
— Мне приснился плохой сон.
Подойдя, я беру ее на руки и на секунду прижимаю к себе. — А что тебе снилось?
— Снилось, что я в пещере, а за мной гонится какое-то чудовище.
— Ты в последнее время смотрела фильмы ужасов? — спрашиваю я. От них, как правило, и снятся кошмары, у некоторых моих друзей дети без конца смотрели «Канун Дня всех святых» или «Пятницу, 13-е» только потому, что никого не нашли, кто бы мог присмотреть за детьми в их отсутствие.