— Не знаю, — я виновато пожал плечами, — Она не успела… наверное… спугнули…
— Нет, Глеб, — перебил меня офицер, — Суккубу вообще достаточно пары секунд, чтобы любого человека насмерть высосать. Просто они любят растягивать удовольствие.
Краузе подошел к окну, посмотрел на улицу.
— Почему она тебя пощадила, вот в чем вопрос. Это крайне нехарактерно для демонов. Скажу больше, нет ни одного документально зафиксированного свидетельства подобного везения.
— Не знаю, мистер дознаватель… Я не виноват… — проговорил совсем тихо.
— Никто тебя не винит! — он резко обернулся, — Ладно, Глеб, расслабься, все нормально. Все твои показания у нас есть. Но какое-то время гвардия должна за тобой присматривать, согласен? Все-таки уникальный случай!
Мне не оставалось ничего другого, как согласиться.
— Куда собираешься направиться из клиники? — поинтересовался Ханс.
До сих пор я об этом не задумывался, но теперь вдруг понял, что в Мариенвердере мне идти совершенно некуда.
— Не знаю, — растерянно проговорил я, — У меня тут знакомых нет. Семья, девушка — все в Данциге.
— Ага, а деньги у тебя есть?
— Ни гроша…
— Так я и думал, — заявил дознаватель и подошел к столу.
Среди раскинутых бумаг Ханс выбрал одну и протянул ее мне.
— Это билет на дирижабль до Данцига, рейс через два часа. Успеешь?
— Успею, — я удивленно кивнул, — Спасибо.
— Не стоит благодарности. Мы же не звери, человека на улицу выкидывать.
Краузе достал из-за пазухи бумажник, вынул оттуда две купюры.
— Вот тебе пара марок, возьмешь такси. И пообедаешь.
— Спасибо, — опять пролепетал я.
— И вот еще что, — он посмотрел мне в глаза, — Когда будешь в Данциге, зайди в местный участок, отметься там. И обо всех своих перемещениях оповещай участкового, идет? А лучше вообще не покидай Данциг. Какое-то время.
— Ладно, я понял.
— Ну тогда бывай, Глеб! — он протянул руку.
Мы попрощались. Дознаватель начал собирать бумаги в папку, а я вышел из кабинета, осторожно прикрыв за собой дверь. Пройдя мимо гардеробщика, внимательно проводившего меня взглядом, я распахнул входную дверь и, наконец, оказался на улице.
Минуту простоял, пытаясь привести мысли в порядок. Что это вообще было? Сначала дознаватель напугал, потом утешил, затем словно советовался. А закончили разговор мы как закадычные приятели. Так ничего и не решив, я двинулся по тротуару.
Совсем неподалеку обнаружилась небольшая площадка со стоящими в ряд мехмобилями такси. Увидев меня, водитель первого вышел из салона.
— Извольте сюда, мистер, — обратился водитель, открывая дверь своего аппарата, — Куда желаете?
— В воздушный порт, пожалуйста, — обреченно вздохнул я и уселся на пассажирское сиденье.
Мы поехали, а очередь из такси синхронно сдвинулась вперед на несколько метров, оставаясь в ожидании следующего пассажира.
Я никогда раньше не бывал в Мариенвердере, да и сейчас, можно сказать, смотрел только на окраину. Мы катились по объездной дороге, поэтому насладиться можно было только видами больших ангаров, заводских построек и железнодорожных путей. Один раз на глаза попался огромный торговый центр с забитой под завязку автостоянкой.
Водитель вел мехмобиль не торопясь, причиной чему являлась особенность дорожного полотна. На первый взгляд поверхность асфальта казалась идеально ровной, но, как я успел заметить, периодически на ней встречались устрашающего размера колдобины, которые приходилось объезжать медленно и аккуратно.
— Дорога ужасная, — водитель словно прочитал мои мысли, — Каждый год делают, и каждый год одно и тоже. Неужели трудно починить один раз по-нормальному? Говорят, в Османской Империи так асфальт кладут, что его на тридцать лет хватает! А у нас… Только бюджет проедают.
Я ничего не ответил, глубокомысленно кивнул в ответ, и водитель замолчал. Разговаривать не было никакого желания, поэтому отвернулся к окну и сделал вид, что мне очень нравится разглядывать окрестности.
Дорога заняла минут сорок, я даже успел немного задремать. В конце пути пришлось расстаться с половиной имеющейся наличности, чтобы оплатить проезд.
Выйдя из такси, огляделся. Через дорогу оказалось здание воздушного порта, а рядом разбит небольшой парк. Светило солнце, прогревая последним осенним теплом, но это не улучшило настроения. Наоборот, необходимость куда-то идти и что-то делать как будто лишала воли. Вздохнув, я заставил себя перейти дорогу. Показав на входе паспорт и билет, вошел внутрь порта.