Летать на планерах мне раньше не доводилось, и я, вероятно, был бы сильно взволнован, если бы не предельное утомление и то, что с головой ушел в раздумья.
Самолет сноровисто вырулил на полосу, по корпусу пошла дрожь, когда включились реактивные толкатели. Стоило пилоту отпустить тормоз, как всех вжала в сиденья ощутимая перегрузка. Планер побежал по асфальту, шум и тряска усилились в разы. Взлетали с максимальным ускорением, летун оторвал крылатую машину от земли буквально через пару секунд после начала разгона. Тут же раздался звук складывающихся шасси, судно пошло вверх под значительным углом.
Пять минут грохота, тряски и небольшой паники. Потом самолет выровнялся, звук двигателей стих. Ощутимый прыжок вверх — толкачи отработали ресурс и сброшены на землю. И почти сразу послышалось шуршание электродвигателей. Все, вышли на нужную высоту, планер набрал крейсерскую скорость. Теперь семь часов относительно скучного и безопасного перелета.
Садились на полосу на военной базе и в военном стиле. Пилоты явно торопились, планер ухнул вниз, почти к самой земле, желудок чуть не вывернулся наизнанку. Повезло, что в тот момент я дремал. Как только самолет остановился, на крылья сразу принялись навешивать свежие толкатели. Команда едва успела дойти до здания штаба, а стальная птица уже отправилась в обратный рейс.
И вот, спустя еще три часа, мы здесь — почти в центре мертвого Севежа. Именно тут становится очевидно, что произошла катастрофа. Это не декорации, не какой-то розыгрыш, реально случилось нечто страшное.
На проезжей части — большой затор, видны несколько аварий. Около десятка мехмобилей сгорели, от них остались только металлические остовы. Аккуратно протискиваясь между стальными скелетами, выходим на перекресток. Дома отдаляются, напряжение несколько спадает, но тревожность никуда не исчезает.
Краем глаза замечаю движение справа, дергано отпрыгиваю в сторону. Там, притаившись за деревом, сидит инфицированная женщина. Не удивительно, что ее никто не заметил, настолько она цветом одежды слилась с корой. К тому же, они, зараженные, могут долгое время находиться абсолютно без движения, замерев на месте. Я уловил чужое присутствие, только когда женщина повернула голову в мою сторону.
Все признаки Темного Бешенства в наличии, как и предупреждал Григорий. Ничего не выражающий взгляд; сильно, почти на всю радужку, расширенные темные зрачки; застывшая маска из одеревеневших мышц на лице; челюсть, отпавшая вниз; струйка слюны с обеих сторон рта; грязные, спутанные волосы.
Я успеваю подробно ее рассмотреть. Потом инфицированная встает и шагает навстречу. Движения резкие, дерганые, рубленные. Неуклюжие, но на удивление быстрые. Прежде чем успевает сделать хоть пару шагов, ее отбрасывает назад выстрелом.
Тяжелый стальной арбалетный болт почти разносит зараженной голову, пригвоздив к стволу дерева. Рука поднимается в тщетной попытке дотянуться до меня. Шух! — второй снаряд врезается женщине в грудь, разрывая сердце. Стрелок мрачно сплевывает, неторопливо начиная перезаряжать арбалет.
Происходит все это почти в абсолютной тишине — слышны только завывание ветра, тихий скулеж инфицированной и тяжелое дыхание моих спутников. Все, не сговариваясь, остановились полукругом и смотрят на бедную женщину. Одно дело знать о зараженных, совсем другое — увидеть воочию.
Несмотря на тяжелейшие повреждения, она продолжает шевелиться. Инфицированным не нужен ни мозг, ни сердце, чтобы… функционировать. Жизнью это уже не назовешь. Впрочем, теперь женщина не сможет ориентироваться в пространстве, да и двигаться будет сильно замедленно, так что для нас опасности не представляет.
С тяжелым чувством продолжаем путь. Не могу удержаться и щипаю себя за руку — больно! — значит, не сплю. Химик оглядывается на меня с Анжелой и пускает по кругу небольшую бутыль с темным снадобьем. Делаю глоток, мир вновь обретает четкость, возвращаются краски, отупение и отчуждение отступают. Передаю напиток дальше.
Отдохнуть в самолете удалось мало, сказалось возбуждение, оставшееся от дневных событий. В голове никак не укладывались мысли о происшедшем. Я понимаю, что если не выясню все до конца, то точно не усну.
— Как тебе удалось? — пересиливая ровный гул моторов, спрашиваю я Босса, — Как ты смог это спланировать?
— Что именно? — Ханс невозмутим.
— Ярмарка, драка Анжелы с магами, военное положение и присвоение ей звания магистра! И к чему поражение Стрелка на соревнованиях?