Я смотрел на него, на глазах навернулись слезы. Обычно бодрый, подтянутый, жизнерадостный человек теперь превратился в мягкое, расслабленное, невнятно мямлящее дерьмо.
— Да я только разочек, Глеб… Вспомнить прошлое и все такое… Захотелось расслабиться…
Я вскочил, схватив коробку с препаратом. Выбежал вон, чтобы не видеть унижение друга.
Черт! Не зря Ханс говорил — бывших наркоманов не бывает! Но как он не заметил, что Стрелок вот-вот сорвется? А я? А остальные? Тоже хороши! В лавке алхимика Ян нашел эту дрянь, а никто даже и глазом не повел! Ему и так тяжело, и тут на тебе! — такое искушение. И что дальше?
Я отбежал подальше от палаток, к кустам, содержимое коробки полетело на землю. Принялся яростно топтать это дерьмо ногами, пока не убедился, что не осталось ни одной целой ампулы. А теперь пойду к Боссу и все ему расскажу! Нужно что-то делать!
Почти бегом добрался до палатки Краузе, но внутри оказалось пусто. В отчаянье оглядевшись, заметил неподалеку, на небольшом пригорке, костер. Именно там, на бревнышке и сидел Босс. Я подошел, но, не успев открыть рта, тут же его прикрыл, потому что Ханс был вусмерть пьян.
— Садись, Глеб, — он указал на пенек, а потом махнул бутылкой вискаря на зарево пылающего города, — Красиво, правда?
Я вздохнул и уселся. Разговор про Стрелка придется отложить до завтра, сейчас Босс и сам не в лучшей форме.
Мы сидели, молчали, смотрели на огонь, периодически прикладываясь к бутылке.
— Слушай, Ханс, — спросил я, наконец, — Никак не возьму в толк. Вот эта Секта. Они умеют взрывать энергон. Они могут наслать эпидемию бешенства. Почему тогда не взорвут или не потравят всю Пруссию к едрене фене? Чего ждут?
— Во-первых, есть мы! И мы работаем, даже если ты не все замечаешь. И жандармы свой хлеб не зря едят, и армия тоже! Запасы энергона хорошо охраняются, а ингредиенты для отравы так просто не достанешь — все более или менее под контролем. Ну и во-вторых, а зачем это им надо?
— Как, зачем… Зачем-то же делают всякие гадости…
— Мы не знаем целей Секты, Глеб. Но навряд ли эта цель — мёртвая разрушенная Пруссия. Нелогично и нерационально.
Босс помолчал, сделал глоток виски.
— Тьма наступает, Глеб. Иногда мне кажется, что я почти воочию могу ее видеть! Люди, города, страны — все уже не то. Все гниет, разлагается, превращается в тлен. Везде серость, грязь, разруха.
— Неужели все напрасно? Мечемся по стране, как слепые котята, пытаясь решать все новые, непонятно откуда берущиеся, проблемы.
— Так и есть. Мы команда старого разваливающегося корабля — прорезалась течь, ее и латаем. Но пока справились с одной — появились две другие. Мы не можем все бросить, потому что тогда утонем. Но не можем и заделать до конца: нет сил, нет людей, нет опыта. Остается только бороться, как получается, продлевая всеобщую агонию.
— Но можно же что-нибудь сделать, предпринять?!
— Я уже почти тридцать лет что-то предпринимаю. И если сравнивать сейчас и тогда, то сейчас все намного хуже. Выводы сделай сам.
В это время мы услышали приближающийся голос. К нам бежал посыльный, громко крича на ходу.
— Ханс! Ханс Краузе! Срочная депеша! Экстренная!
— Давай сюда, парень! — махнул рукой Босс.
Он взял письмо, вскрыл конверт, глаза пробежались по содержимому. Я заметил, как Краузе резко поменялся в лице.
— Собери людей, Глеб, — Босс глянул на меня потерянным взглядом, — Вылетаем. Срочно!
— Что случилось?
— Бастион… пал.
— Что?! — от неожиданности я подскочил вместе с бревном.
— Бастион! — рявкнул Краузе, — На грани падения, а, возможно, уже пал!
— Не может быть! Бастион неприступен!
— Не будь дураком, Глеб! Если есть крепость, значит ее можно разрушить или взять штурмом. Собери всех! Всех наших и магистра Эльдара! На взлетную полосу, срочно!
— Но магистра нельзя забирать! — я оглянулся на горящий город, — И Химика тоже! Тут полторы тысячи больных! Без лекарей они обречены!
— А если в Пруссию через Великую Стену ворвется орда варваров из Диких Земель, то погибнут вообще все!
Я затравленно озирался. Ханс крепко зажмурился, на секунду прикрыв глаза.
— Ладно, Глеб. Ты, похоже, считаешь меня каким-то злодеем, обожающим сжигать города и оставлять людей на верную смерть. Давай так. Я соберу людей, — он попытался встать на ноги, но удалось не с первой попытки, — Да! Я соберу всех у самолета! А ты пока подумай и прими решение, кому из нас нужно лететь, а кто останется здесь. Но учти! Там, у Бастиона, для победы может не хватить самой малости! И тогда все… Решай!