Она допила свой латте и встала.
— Мой совет — беги. Пока не поздно. Оставь ему его проект, получи свою пятерку и исчезни из его поля зрения. Он не для тебя. Ты не переживешь его.
Она бросила на стол купюру, чтобы оплатить свой кофе, и вышла из кофейни, не оглянувшись. Легкая, уверенная, красивая. Хищница.
Алиса сидела, ошеломленная, и смотрела в свою пустую чашку. Слова Виктории звенели в ушах, смешиваясь с словами Марка. Кому верить? Циничной бывшей, которая явно не без интереса? Или ему — соблазнителю, в чьих глазах она иногда видела искру настоящей боли?
Ее телефон завибрировал. Она вздрогнула. Сообщение от Марка.
Марк: Где ты? Мы договаривались на 14:00, обсудить итоги вчерашнего выезда. Или ты решила сама все сделать?
Она смотрела на сообщение, и в голове у нее пронеслись слова Виктории. «Он начнет тобой командовать». Он и правда писал с легким упреком, как будто был в праве требовать отчета.
Но вместе с упреком в сообщении было что-то еще… обыденное, почти деловое. Он не играл в галантного ухажера. Он работал. И ждал ее.
Алиса глубоко вздохнула и ответила, прежде чем страх остановил ее.
Алиса: Извини. Задержалась. Буду через 15 минут.
Она не будет убегать. Не сейчас. Потому что где-то глубоко внутри жило упрямое чувство — он не такой. Или она уже слишком сильно хотела верить, что он не такой.
Она вышла на улицу, и первое, что она увидела, — это он. Марк Оболенский стоял через дорогу, прислонившись к своему «Мерседесу». Он смотрел прямо на нее из-за темных стекол солнцезащитных очков. Он ждал ее. И видел, как она вышла из кофейни.
Он видел ее встречу с Викторией.
Ледяная волна страха накатила на нее с новой силой. Что он сейчас подумает? Что она полезла в его прошлое, что она сплетничает о нем с его бывшей?
Он медленно снял очки. Его лицо было невозмутимым, но в уголках губ таилась тень чего-то опасного. Он не отводил от нее взгляда, ожидая, что она сделает первый шаг.
Игра продолжалась. Но правила только что сильно изменились.
Глава 7: Искушение
Алиса замерла на тротуаре, словно вкопанная. Он видел. Видел, как она вышла от Виктории. Его лицо было каменной маской, но по напряженной линии его плеч и тому, как он медленно убрал солнцезащитные очки, она поняла — он задет. Глубоко.
Он не двигался, не звал ее, просто ждал. Ждал, что она сделает первый шаг через эту разделяющую их дорогу, полную машин и невысказанных обвинений.
Сердце колотилось где-то в горле. Слова Виктории о его контроле, о манипуляциях звенели в ушах предупреждающим набатом. Но было и другое — жгучее, стыдное любопытство. Что он почувствует? Ревность? Гнев? Или ему все равно?
Сжав пальцы в кулаки, она перешла дорогу, заставляя себя смотреть ему прямо в глаза. Подойдя к машине, она остановилась в паре шагов.
— Марк, я могу объяснить…
— Садись в машину, Алиса, — его голос был тихим, ровным, без эмоций. Но в нем была сталь, не допускающая возражений.
Она послушалась. Дверь бесшумно закрылась, отсекая внешний мир. В салоне пахло кожей, дорогим парфюмом и им. Напряжение висело в воздухе густым, почти осязаемым облаком.
Он завел двигатель, и мощная машина плавно тронулась с места.
— Объяснять ничего не нужно, — наконец произнес он, не глядя на нее, следя за дорогой. — Я прекрасно понимаю, что могла наговорить тебе Вика. Она мастер по отравлению чужих жизней. Мне интересно другое. Ты поверила?
Он повернул голову, и его взгляд на секунду скользнул по ее лицу, жгучий и пронзительный.
— Я… Я не знаю, чему верить, — честно выдохнула она, глядя на свои руки. — Она говорила многое.
— Например? — он мягко спросил, но в его мягкости таилась опасность.
— Что я для тебя просто развлечение. Сложная задача. Что ты… что ты не умеешь любить.
Он резко свернул в ближайший переулок и затормозил так, что ее бросило вперед на ремень. Заглушив двигатель, он повернулся к ней всем корпусом. Пространство салона внезапно стало очень тесным.
— И ты в это поверила? — его голос прозвучал тихо, но в нем зазвенела ярость, которую он не пытался скрыть. — После всего, что я тебе показывал? После тех историй? После того, как я… — он резко оборвал себя, сжав кулаки. — Я забываю. Ты же идеальная Алиса Остроумова. Ты веришь фактам. А что может быть фактуальнее, чем слова обиженной бывшей?
Он говорил с горькой насмешкой, но в его глазах читалась настоящая боль. Боль от того, что она могла поверить Виктории. Боль от того, что его снова втиснули в образ холодного манипулятора.